Страница 48

Оказалось, что ослушник был бедный чиновник. Этот случай был началом счастия для новорожденного и всей его семьи. (2)

В 1847 году последовало учреждение губернских и уездных ловчих. Около Москвы появилось множество волков, забегавших даже иногда в улицы столицы. Генерал князь Щербатов, известный своею храбростью и, к сожалению, простотой, бывший в то время тамошним генерал-губернатором, донес об этом Государю Николаю I, испрашивая дозволения «учредить облавы для уничтожения волков, или, по крайней мере, для прогнания их в другие смежные губернии». Его Величество, получив это оригинальное донесение, рассмеялся и сказал: «Так, пожалуй, он прогонит волков и в Петербург», — и приказал учредить должности ловчих для истребления зверей.(2)

Император Николай Павлович любил иногда прогуливаться по Большой Морской. В одну из таких прогулок он повстречался с командиром егерского полка бароном С., которого считал одним из усерднейших служак. Барон этот был, между прочим, страстный любитель певчих птиц. Соловьев и канареек у него было всегда штук по 50. Целые дни барон С. возился с этими птицами. Государь, впрочем, об этой страсти барона С. к птицам ничего не знал.

При встрече с Императором барон С., конечно, стал во фронт.

— Ну что? Как твои питомцы? — спросил Николаи Павлович, остановившись перед бароном С.

— Старые поют, молодые учатся, Ваше Императорское Величество. — залпом ответил барон, зная любовь Императора к лаконическим ответам.

— Значит, у тебя весело? Отлично. Я завтра приеду к тебе в девять часов утра смотреть твоих питомцев.

— Слушаю. Ваше Императорское Величество! Чтобы Вашему Величеству не трудиться, не прикажите ли, я привезу их в Зимний дворец рано утром.

— Как, привезешь их?! — изумленно спросил Император.

— В клетке, в открытой коляске.

— Да ты, барон, в уме?

— В полном здравии и уме, ибо, в противном случае, не имел бы счастья быть генерал-майором моего Государя и повелителя, Императора Николая Павловича…

— Да как же ты решаешься моих солдат в клетках возить? Что они, птицы, что ли?

— Солдаты не птицы, а птицы не солдаты. Ваше Величество! Я не солдат собираюсь сажать в клетки, а питомцев моих.

— Да кто же твои питомцы?

— Соловьи и канарейки. Ваше Величество.

— Да ведь я тебя про солдат спрашиваю.

— Солдаты не мои питомцы, а питомцы Вашего Императорского Величества! — бойко ответил барон С.

Государь милостиво улыбнулся и, дружески хлопнув барона С. но плечу, сказал:

— Однако смотри, ты со своими питомцами не забудь о моих питомцах. (2)

О Петергофе в николаевское время все знали старика Нептуна. Собственно, фамилия его была Иванов, а звание — отставной корабельный смотритель. Однако, как прозвал его кто-то из высокопоставленных лиц Нептуном, так за ним это прозвище и осталось. Однажды едет Император Николай и видит, что чалая корова забралась на цветочные гряды, прилегающие к Государевой даче, и мирно пощипывает травку. Безпорядок! О чем думает Нептун?

— Нептун!

Нептун вырастает как из-под земли и вытягивается во фронт.

— Нептун! Твои коровы на моем огороде ходят, — замечает строго Государь, — смотри, под арест посажу!

— Не я виноват, — угрюмо отвечает Нептун.

— Кто же?

— Жена.

— Ну, ее посажу!

— Давно пора! (2)

Дорогу, по которой ехал Государь Николай Павлович, загородил своим возом хохол.

Фельдъегерь, бывший при Государе, и ямщик попытались очистить путь, но безуспешно.

У ярма были сломаны засовы, а потому пара дюжих волов, лежавших тоже на мостике впереди воза с отпавшим в землю ярмом, помочь не могли. Государь вышел из коляски, на нем была внакидку шинель, направился к малороссу, который подстругивал ножом запасные засовы для ярма и закричал хлопотавшим подвинуть воз:

— Да трывайте лышень трохи! Зараз справим!

Император приблизился к малороссу и спросил:

— Что у тебя на возу?

Малороссиянин окинул взглядом Государя, приподнял на голове шапку из черных смушек, надел ее на затылок и, продолжая строгать, отвечал:

— Здоров був, пане благородие, виноград…

— Куда же ты везешь?

— Да до слободы, пане.