Страница 66

И лишний раз подтвердилось это в феврале сорок пятого.

— Вот он, наш «зверюга», — Чупиков показал фотоснимки. — Новейший реактивный истребитель немцев Ме-262. Придется нам теперь думать, как с ним сражаться. Догнать его мы пока не можем.

19 февраля 1945 года, воздушное пространство в районе реки Одер

Кожедуб и Титаренко шли над Одером.

Вот она, река, «исторически» отделявшая Германию от Польши! Исторический момент.

Однако насладиться «моментом» не получалось: со стороны Франкфурта вдоль русла реки летел немецкий самолет.

— Не тот ли это, о котором командир говорил? — Дмитрий Титаренко удивленно следил за «немцем».

Ме-262 несся на высоте три с половиной тысячи метров над Одером с невероятной скоростью. Ла-7 определенно не в состоянии были догнать его.

Кожедуб быстро прикинул в уме ситуацию: немецкий пилот наверняка рассчитывает в первую очередь на быстроту своей машины. А воздушное пространство в задней полусфере и внизу не контролирует. Вроде как — «а зачем?»

Поплатишься за свою самонадеянность!

Кожедуб атаковал снизу на встречно-пересекающемся курсе. Сейчас советский летчик всадит новейшему германскому истребителю очередь в брюхо.

Майор Титаренко открыл огонь первым.

«Нервы не выдержали?» — крикнул ему Кожедуб.

Ничто не могло разозлить его больше, чем испорченная атака.

Но что немцу смерть, то русскому лекарство: уходя от неожиданного огня, Ме-262 развернулся навстречу Кожедубу и изобразил из себя отличную мишень.

Советскому асу осталось только нажать на гашетку, и роскошный реактивный самолет превратился в огненный шар.

17 апреля 1945 года, воздушное пространство над Берлином

— Русские ушли в облака, — послышалось в шлемофоне. — Продолжайте курс.

Группа «Фокке-вульфов» с подвешенными бомбами шли к линии фронта. «Лавочкиных» было всего двое — логично, что они уклонились от боя.

…А вот то, что они внезапно атаковали многочисленных Fw.190, выйдя из облаков, — это оказалось неприятной неожиданностью. Сзади сверху Кожедуб сбил ведущего замыкающей четверки, а затем бросился в самую гущу самолетов противника.

«Лавочкин» вел огонь из пушек короткими очередями. Fw.190 начали освобождаться от пушек, которые мешали им вести бой.

— Их всего двое, повторяю, их всего двое…

«Слишком прочный» «Лавочкин» в воздухе как будто избавлялся от всех своих недостатков. Особенно в руках таких пилотов, как Кожедуб и Титаренко.

— Командир, сзади!

Титаренко сбил Fw.190, который сумел зайти в хвост Ла-7 Кожедуба. Немец взорвался в воздухе.

Неожиданно стало легче: группа Ла-7 пришла на помощь своим товарищам.

— Топливо кончается, возвращаемся на аэродром.

На обратном пути Кожедуб отстал и ввязался еще в один воздушный бой: американский Б-17 атаковали «мессеры».

Удачно отбив эту атаку, пилот посадил Ла-7 на аэродроме.

Вечером его вызвал командир полка.

— Ты кого сбил? — спросил он, кивая на пленку из фотокинопулемета, лежавшую рядом на столе.

— Fw.190 сбил и один «мессер» если не сбил, то подранил.

— Расскажи, как «американца» спасал.

— Да отогнал от него немецких истребителей, вот так и спасал.

— А потом?

— Потом еще два на меня накинулись, я один взорвал прямо в воздухе, второй подбил — летчик выпрыгнул с парашютом.

— А белых звезд на крыльях ты там часом не заметил?