Страница 67

Продумано, казалось, было все.

— Товарищи, все мы отдаем себе отчет в том, что это должен быть необычный самолет, — обратился Туполев к своим коллегам. — Все лучшее, на что мы способны, должно быть воплощено в этом проекте. Технические новинки, последние достижения конструкторской мысли. Самолет будут осматривать иностранные делегации, о нем будут очень много писать в прессе — в том числе и в заграничной. К работе привлечены десятки научных и промышленных предприятий страны.

Одна из идей выглядела особенно будоражащей: проецировать изображение при показе кинофильмов с борта самолета прямо на облака.

Непонятно, правда, получится или нет. Но вышло бы грандиозно…

— У меня вопрос, — подал голос Александр Архангельский.

— Слушаю.

— Как я понимаю, новая машина будет иметь в первую очередь значение агитационной?

— Правильно понимаете.

— И экспериментальной?

— Отчасти.

— А военное значение?

Наступила тишина. Вопрос был из разряда «неудобных».

— Наша страна окружена отнюдь не друзьями, — медленно произнес Туполев. — Любой объект должен быть создан таким образом, чтобы в случае необходимости его можно было, с минимальной доводкой, приспособить для военных целей. Большой пассажирский самолет легко становится грузовым… Или же превращается в тяжелый бомбардировщик. Кроме того, самолет может служить и передвижным штабом. Но эта тема не обсуждается. Пока.

…Заводскую стену пришлось разобрать. Самолет-гигант не проходил в ворота.

Рабочие с энтузиазмом вынимали кирпичи, чтобы освободить проход для чуда техники, которое создали своими руками.

— Навались, ребята! — Десятки натруженных рук выкатили самолет из цеха через пролом в стене.

Титана пришлось разобрать, чтобы доставить в Москву.

И вот «Максим Горький» занял место на Ходынском аэродроме.

— Красавец! — Рабочие, конструкторы, служащие — все любовались своим детищем. Вроде бы, «старый знакомец» — многие трудились над его созданием не один месяц, — но сейчас, когда он стоял, уже полностью готовый к полетам, «Максим Горький» восхищал даже видавших виды пилотов.

Летчик-испытатель Громов качал головой. Неужели ему доверят впервые поднять эту махину в воздух? О таком счастье можно только мечтать!

17 июня 1934 года, Ходынский аэродром

Свершилось!

Восьмимоторный гигант «Максим Горький» оторвался от земли.

Технические новинки, которыми был буквально нашпигован этот чудо-самолет, сейчас не имели значения: ни пневмопочта, ни автопилот, ни собственная типография на борту.

Важно было другое: насколько самолет устойчив в полете, хорошо ли слушается штурвала…

Что совершенно поражало — «Максим Горький» мог взлетать с небольших аэродромов. Длина разбега составляла всего четыреста метров. А ТБ-4 требовалось в два раза больше!

Пилотажно-навигационное оборудование позволяло совершать даже ночные посадки на неподготовленной местности…

Громов летал полчаса, затем посадил гиганта и некоторое время оставался в неподвижности. Не хотелось покидать кресло.

— Чудесная машина, — проговорил он наконец, когда Туполев буквально навис над ним.

— В Москве ожидают челюскинцев, — сказал Туполев, показывая смятую в кулаке газету. — Предполагается большой парад с участием самолетов. Как вы считаете, товарищ Громов, сможете пролететь на «Максиме» над Красной площадью? Вы понимаете, конечно, что означает полет над Красной площадью...

— Пролечу, — уверенно сказал Громов. — Машина не подведет. Действительно хороший самолет.

Туполев громко усмехнулся и отошел. Но Громов видел, что конструктор очень доволен.