Страница 68

— Благин на своем истребителе должен «оттенять» агитсамолет, демонстрировать разницу размеров. Рыбушкин, ты ведешь машину так, чтобы оператору удобнее было снимать.

— Это вам, товарищ Михеев, не из Москвы в Пекин гонять, — поддел Михеева Рыбушкин, напоминая об участии командира в рекордном перелете двадцать пятого года. — Здесь рекорд посерьезнее.

Благин был мрачен и разговора не поддерживал. Смотрел то на «Максима Горького», то куда-то в пустоту.

— Не нравится мне эта затея, — выговорил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Р-5 Рыбушкина поднялся в воздух. Благин на своем И-5 последовал за ним. С небольшой задержкой взлетел «Максим Горький».

Гигант развернулся и поплыл по небу.

Оператору должно быть удобно снимать, помнил Рыбушкин. Поэтому он поднял Р-5 выше и пошел в пятидесяти метрах от левого крыла агитсамолета.

«Голос с неба» передавал марши, которые разлетались над Москвой.

Благин приблизился к «Максиму Горькому».

Конечно, описать вокруг большого самолета «петлю Нестерова», как предлагал товарищ Харламов, не получится.

Благин заменил ее неправильной «бочкой» с большим радиусом.

Истребитель со снижением разогнал скорость и пошел на вертикаль, выполняя «бочку» с большим радиусом.

Оказавшись над «Горьким» в перевернутом положении, Благин пропустил его вперед и завершил эволюцию.

Истребитель перешел от одного крыла «Горького» к другому. С земли это и должно было выглядеть чем-то вроде «мертвой петли».

Кинооператор, летевший на Р-5 с другой стороны от агитсамолета, бешено снимал.

— Что он делает? — вскричал Рыбушкин.

И в этот самый момент И-5 врезался в правое крыло «Максима Горького» около среднего мотора.

Почти сразу вырвался клуб черного дыма.

«Максим Горький» накренился вправо. От него отделился черный капот и куски И-5.

Гигант продолжал лететь вперед, постепенно падая на нос. Затем оторвалась часть правого крыла, отлетела часть фюзеляжа с хвостом.

Огромный самолет перешел в отвесное пикирование, ударился о деревья, рухнула на землю и развалился на части.

— Нет! — Рыбушкин посадил самолет рядом с обломками «Максима Горького». — Боже мой…

Повсюду разбросаны мертвые люди. Рыбушкин отчетливо видел маленькую девочку и рядом с ней — подростка лет пятнадцати. Это были дети одного из сотрудников, счастливые оттого, что им позволили полетать на чудесной машине…

Оператор прекратил съемку. Он понимал, что фильм придется отдать «куда следует»: там запечатлены самые критические мгновения катастрофы...

19 мая 1935 года, Чикаго

Андрей Николаевич Туполев спустился в холл гостиницы. Предстояло выехать в Нью-Йорк. Советские авиационные специалисты находились в Америке уже довольно долго.

Туполев подошел к выходу и буквально столкнулся с водителем автомобиля, который был прикреплен к делегации.

— Андрей Николаевич! — Водитель протянул ему смятую газету. — Смотрите, смотрите, что пишут! Погиб «Максим Горький»! Самолет, самолет погиб!

Туполев побледнел, тихо опустился в кресло. Архангельский, не веря услышанному, пробежал глазами заголовок, взглянул на фотографию.

— Саша, — еле слышно произнес Туполев, — пошлите Харламову телеграмму. Пусть телеграфирует… подробности…

19 мая 1935 года, Москва

Совещание открыл товарищ Сталин:

— Необходимо уточнить причины катастрофы. Подготовить правильное сообщение о гибели самолета-гиганта.

Повисла пауза. Наконец Кольцов решился:

— Главный виновник катастрофы — летчик Благин, который самовольно решил выполнить фигуры высшего пилотажа вокруг подвижного объекта. Воздушное ухарство, ненужная удаль — вот что стало причиной гибели многих замечательных людей и прекрасного воздушного корабля.