Страница 66

Рассвет заставил ее сделать еще одно неприятное открытие: она теряла топливо.

Нарушилась герметичность топливоповодов, и горючее вытекало тонкой струйкой.

Но самолет держался. Хорошо, что в крыле для увеличения прочности установили

дополнительные усиления… И хорошо, что Амелия не знала — все эти усиления успешно

треснули, и крыло не развалилось лишь чудом.

Самолет становился все тяжелее. Началось обмерзание. Амелия вдруг поняла, что не

справляется с управлением. Самолет сорвался в штопор.

Молчаливая бездна вод приближалась стремительно. «Вега» резко потеряла несколько

тысяч футов... пронеслась над волнами... и выправилась. В последний миг Амелии

удалось вывести самолет над самыми гребнями волн.

Все. Теперь нужно дотянуть до берега.

До любого берега.

Триумфальный полет над Францией исключается. Топлива не хватит.

Поднялось солнце, и впереди засияла зелень над полосой прибоя и скалами.

«Вега» пролетела над равниной и опустилась на траву.

— Эй, мисс! — раздался хриплый голос.

Пастух глазел на женщину, прислонившуюся к самолету и неподвижно глядевшую на

небо.

— Эй, мисс, вы откуда свалились-то?

— Где я? — тихо спросила женщина.

— Северная Ирландия, — пастух насмешливо сощурил глаза. — Недалеко от

Лондондерри. Сами-то вы откуда?

— Из Америки, — ответила женщина.

— Вот это да! — искренне удивился пастух. — Ну вы, мисс, и даете!..

Амелия устало улыбалась.

В эти минуты она была абсолютно счастлива.

© А. Мартьянов. 23.12. 2012.

43. Красный барон

27 апреля 1917 года, Западный фронт (Франция)

Антон Фоккер прибыл в расположение Одиннадцатой эскадрильи.

Весна, третий год изгоняемая из этих краев громом пушек и разрывами снарядов, вновь

робко подступилась к деревьям, тронула землю зеленой порослью.

Все еще прохладный ветер студил щеки, теребил волосы.

Авиаконструктор и летчики, казалось, не отдавали себе отчет в своей молодости: все они

казались себе изрядно пожившими, хлебнувшими на своем веку людьми.

Не было рядом никого, кто указал бы им на эту ошибку...

— Господин Фоккер? — Командир эскадрильи, светловолосый человек с пристальными,

немного навыкате глазами, крепко пожал Антону руку. — Рады вас приветствовать.

— Барон фон Рихтгофен? — в свою очередь чуть наклонил голову Антон Фоккер. —

Счастлив знакомством со знаменитым асом. Наслышан о ваших подвигах.

Рихтгофен побледнел еще больше — хотя, казалось, это было невозможно. Так

выражалось у него волнение — и это создало ему репутацию человека с ледяной кровью.

Даже экстаз, который он испытывал, глядя на очередной сбитый им вражеский самолет,

был каким-то холодным, словно огонь, вскипающий в его жилах, тут же застывал.

Репутация Фоккера была куда менее известной. И все-таки летчики хорошо знали этого

молодого авиаконструктора из Голландии: он был, пожалуй, единственным из всех, кто

ездил на фронт, разговаривал с истребителями, которые летали на его самолетах,

выспрашивал их мнение о машинах, внимательно выслушивал пожелания.

И, что еще более удивительно, — шел им навстречу.

— Говорят, у вас можно попросить чудо-самолет и через пару месяцев получить его? —

заговорил Манфред фон Рихтгофен.

Антон обаятельно улыбнулся:

— Я не такой уж Санта-Клаус, но попробовать стоит. Расскажите, как воюете, барон. Это

правда, что вы перекрасили свой самолет в красный цвет?

Рихтгофен засмеялся: