Страница 19

— Разумеется! — воскликнула Пшеленская.

— Мне тоже так кажется, — вставил Дызма, с недоверием глядя на Кшепицкого. Вспыхивающие в продолговатых глазах огоньки, постоянная игра мускулов на лице, острый профиль — все это производило впечатление настороженности, постоянной готовности к контрудару. Кшепицкий облизал кончиком языка верхнюю губу и добавил:

— Самое главное — отобрать у него Коборово. И тут начинаются трудности. Юридически его владелицей является пани Нина, а она на это не пойдет.

— Да, надо думать, не пойдет… — согласился Дызма.

— Поэтому, — продолжал Кшепицкий, — у нас остается единственный выход: Жорж должен подать на Куницкого прокурору жалобу, в которой будет выдвинуто обвинение, что Куницкий заставил его сестру дать ложные показания…

— Гм…

— Выдвинуть такое обвинение Жорж сможет лишь тогда, когда будет признан правоспособным. Поэтому следует добиться от судебных властей разрешения вторично исследовать психическое состояние Жоржа! Я советовался с адвокатом. Тот говорит, что такое переосвидетельствование в принципе допустимо. Надо только, чтобы об этом попросил кто-нибудь из родственников Жоржа.

— Я — ни за что на свете! — запротестовала Пшеленская. — Ни за что! Хватит с меня неприятностей. Только мне недоставало, чтоб мое имя трепали в газетах…

— Прекрасно, пани Фина, — ответил Кшепицкий, которого этот разговор начал раздражать. — Значит, вы считаете, что это сможет сделать Нина?

— Нет, — заявил Дызма, — Нина пальцем не шевельнет.

— А у Жоржа больше нет родственников, — заметил Кшепицкий и поднял вверх указательный палец с непомерно длинным и холеным ногтем.

— Все равно не буду вмешиваться в это дело… Все равно…

Лицо у Кшепицкого сделалось злым.

— Ладно, — сказал он сухо. — Значит, не о чем говорить. Тем самым вы поставили крест на тех сорока тысячах, которые Жорж должен вам и мне, и крест на замужестве Бибы Хульчицкой.

Наступило молчание.

— Жаль только, — добавил Кшепицкий, — что нам пришлось побеспокоить пана Дызму.

— Не могу, право, не могу! — упорствовала Пшеленская.

— Не горит! — заявил, подумав, Никодим. — Можно и отложить дело.

— А тем временем найдется какой-нибудь выход, — добавила с облегчением пани Пшеленская.

Кшепицкий вскочил.

— Тем временем, тем временем! А тем временем мне нужны деньги до зарезу!..

— Я постараюсь что-нибудь найти для вас, — промямлила в нерешительности Пшеленская.

— Ах, опять каких-нибудь пятьсот или тысячу злотых! — махнул рукой Кшепицкий.

Пшеленская покраснела.

— Может быть, отложим этот разговор до другого раза. Не думаю, чтоб это интересовало пана Дызму.

— Извините, — буркнул Кшепицкий.

— Разрешите еще кофе?

Разлив по чашкам кофе, Пшеленская заявила:

— Может быть, вы, пан Дызма, сможете повлиять на Нину? Если она терпеть не может мужа… Пан Дызма похож на человека, который умеет одолевать любые преграды, влиять на любой характер…

— Конечно, но какая ему выгода, — не без цинизма заметил Кшепицкий.

— Но, Зызя, — возразила Пшеленская, — пан Дызма — друг Жоржа, не правда ли? А этого, я полагаю, достаточно.

Кшепицкий скривился и хрустнул костяшками пальцев.

— Будем откровенны… Я не верю в платонические комбинации. Извините меня, уважаемый пан Никодим, не верю! Я полагаю, что и вы, как человек… гм… практический… Спрошу прямо: обещал вам Жорж какие-нибудь выгоды?

— То есть как? — не понял Дызма.

— Обещал ли какие-нибудь выгоды?