Страница 20

Он ждал его с самого утра, звонил даже несколько раз по телефону, но из квартиры ему неизменно отвечали, что хозяин еще не проснулся.

Вот почему, когда около двух часов дня Уляницкий показался наконец в дверях зеленого кабинета, Яшунский накинулся на него:

— Ошалел ты, что ли? Заливаешь по ночам, а тут земля горит под ногами.

— Сперва, пожалуй, не мешает поздороваться, — заметил усач.

— Ну, здравствуй, — буркнул министр. Уляницкий устроился в кресле и закурил папиросу.

Заложив руки в карманы, Яшунский принялся большими шагами ходить взад и вперед по кабинету.

— Ты подписал договор на выгодных условиях. Поздравляю, — прогудел Уляницкий.

— Не с чем, — сухо ответил министр, — вероятно, это предпоследняя бумага, которую я подписал вообще.

— Почему предпоследняя?

— Потому что последней будет прошение об отставке.

— Никодима Дызму знаешь? — спросил, помолчав, Уляницкий.

— Знаю. Тот самый, который Терковского осадил. Какое это имеет отношение к делу?

— Я пил с ним сегодня всю ночь. Вот уже несколько дней пью с ним.

Яшунский пожал плечами:

— Тем хуже.

— Наоборот, тем лучше.

— Ну, какого черта!.. Говори яснее! Мне сейчас не до шарад!

— Так вот, беседовали мы с ним о кризисе. Я ему сказал, что дело дрянь и ждать улучшения не приходится. Выхода нет, говорю ему. А Никодим на это: «Есть выход — государство должно скупить запасы хлеба».

Уляницкий замолк и посмотрел министру в глаза. Тот плечами только пожал:

— Государство должно скупить хлеб?

— Да, да!

— Вздор! У государства нет денег.

— Постой, постой, я ему то же самое, а он мне: «Деньги? Денег не надо».

— Как так? — удивился Яшунский.

— Слушай. Нечто необыкновенное. Я рот разинул. Счастье, что все были пьяны в дым и никто не слышал.

— Ну, говори же!

— Так слушай! Денег не надо, не в них, говорит, дело. Государство может выпустить облигации. На сто, на двести миллионов злотых. Платить облигациями — и крышка. Четырехпроцентные облигации на шестилетний срок. За шесть лет благоприятная ситуация создастся по крайней мере раз, тогда хлеб продадим у себя дома или за границу — и делу конец.

— Постой, постой, — прервал его министр, — мысль неплохая.

— Неплохая? Гениальная!

— Ну, дальше.

— Башка у Дызмы, скажу тебе, варит здорово. От этого, говорит, огромные выгоды. Во-первых, стабилизация цен, во-вторых, увеличение денежного обращения. Таким путем государство выбрасывает в обращение сто — двести миллионов злотых, потому что облигации будут не именные и тем самым заменят наличные деньги. Понимаешь? Начинаю расспрашивать о подробностях, он говорит: «Я не специалист». Хочет рассказать обо всем тебе.

— Мне?

— Ну да, тебе. Он к тебе питает симпатию.

— Постой-ка, значит, суть дела сводится…

Уляницкий повторил свой разговор с Дызмой, изложил весь план, проиллюстрировал его цифрами. Он так увлекся проектом, что был уже готов позвать машинистку и продиктовать ей заметку для печати. Но более хладнокровный Яшунский удержал его. — Вопрос надо всесторонне обсудить, продумать, проработать. Ему тоже казалось, что идея замечательная. Но такого дела не сделаешь впопыхах.

— Прежде всего — абсолютная тайна. А во-вторых, надо еще поговорить с этим Дызмой.