Страница 39

Читатель, конечно, хорошо помнит горячую речь Ивана Ильича на тавровском совещании работников оргнабора, и это избавляет автора от повторения многих его высказываний. Многое узнав, Иван Ильич только укрепился в своих убеждениях. Больше всего возмущали его всякого рода "трудности", являвшиеся прямым результатом равнодушия к "непоседам", а иногда и порождением излишнего административного усердия. Сила, затрачиваемая непоседами на преодоление таких "трудностей", могла быть с большим успехом использована на самом производстве.

Исчерпав все метафоры садоводческого и ботанического характера, он неожиданно (возможно, причиной тому было письмо дочери) сослался на опыт подрывников.

- Можно, конечно, речные пороги преодолевать, но это имеет смысл, если один раз плыть приходится. Но, если по реке большое плаванье началось, лучше всего всякие пороги раз навсегда к чертовой матери взорвать.

Расход на взрывчатку, по мнению Ивана Ильича, оправдался бы первой навигацией.

К главной теме разговора Иван Ильич подошел исподволь:

- Доводилось мне, Андрей Андреевич, на многих передовых предприятиях бывать, где кадры прочно держатся, и везде я одно и то же видел: производственный патриотизм. Самое место такому патриотизму на комбинате быть, а его, прямо скажу, недостаточно...

- Чем ты это объясняешь?

- Патриотизм - это, Андрей Андреевич, вещь горячая. Про него так и пишут: "горячий" и "пламенный". По природе своей он холода и сырости не терпит. А о какой теплоте может идти речь, если на комбинате настоящей общественной жизни нет? Там она ключом кипеть должна!

- Кто же виноват в этом? - спросил Андрей Андреевич, внимательно следя за лицом Ивана Ильича.

- О виноватых говорить не хочу. Может, и есть они, но правильнее рассуждать так: предприятие молодое, народ туда из разных мест приехал, по-настоящему сплотиться в коллектив не успел, иные не огляделись еще, другие по родине скучают. Приехавшие земляки по большой территории разбросаны... Все ведь это понять надо... Это, так сказать, естественные препятствия для общественной работы. Ну и администрация... Есть такие люди, что только в силу приказов и распоряжений верят. Вот один факт, небольшой, но показательный. Когда на дальнем карьере поселок строили, с размаху всю тайгу свели, ни одного деревца не оставили. Молодежь эту ошибку исправить захотела. Подготовили весной воскресник леса. Как будто в тайге об этом говорить смешно, но так уж вышло... Посадочный материал привезли и начали ямы копать... Тут, откуда ни возьмись, начальство: "В чем дело?.. Кто разрешил, с кем согласовано?.." И началась канитель. К тому времени, пока вопрос согласовывали и утрясали, ребята остыли и разошлись... Тем дело и кончилось. Или вот еще. Первую комсомольскую свадьбу под дождиком праздновали, потому что строительство клуба в прошлом году законсервировали, а помещение столовой предоставить не захотели по санитарным соображениям. И здесь оправдание: "привыкайте к трудностям!"

Поймав себя на том, что выложил подряд два отрицательных факта, Иван Ильич оборвал речь рывком:

- С общественной работы начинать нужно. Душу в дело вдохнуть!

- Какие же формы общественной работы ты рекомендовать можешь?

- Того, что сама молодежь придумает, я не выдумаю. Полагаю, однако, Андрей Андреевич, что не грех чужим хорошим опытом попользоваться: пустить по объектам рейдовые бригады, движение рационализаторов поддержать, для охраны порядка дружины создать, самодеятельности помочь. Спорт во всех видах культивировать. Рабочий контроль над торговлей и общественным питанием наладить. Бытовыми вопросами заняться. И свадьбами пренебрегать не следует.

- Кстати, Иван Ильич, о свадьбах... Рассказали мне, что твоя дочь в Сибири решила остаться. Верно это?