Страница 40

За все тридцать два года пребывания в партии Иван Ильич жалобных слов не говорил. Он ответил:

- Я, Андрей Андреевич, не скажу, что не справлюсь, но ты, как коммунист, сам меня понять должен: на мне ответственность за свое дело перед своей партийной организацией лежит.

- Ответственность с тебя я снять не могу, но оставь долю ответственности перед партией и на мою долю. Убежден, что Тавровский обком нас поймет, не осудит и Сибири в просьбе не откажет... Впрочем, сам решай. Приходи завтра в любое время.

В приемную Иван Ильич вышел крайне взволнованный. К удивлению Елены Михайловны, не ушел, а стал возле окна и задумался.

И долго бы он продумал, если бы взгляд его случайно не упал на бездействующий, точнее на ранее бездействовавший кран. Он работал, и еще как работал! Теперь другие краны по сравнению с ним казались медлительными лентяями. Дорвавшись до дела, крановщик явно наверстывал упущенное. Перекатываясь по невидимым рельсам, кран беспрерывно подавал строителям то огромные железобетонные плиты перекрытий, то кубы стенных блоков, то целые заранее смонтированные санитарные узлы. Перед глазами Ивана Ильича сейчас же возникла картина веселого и дружного труда.

Какое отношение имела работа крана к делам Ивана Ильича? Никакого, и в то же время очень большое! Это было странно, но, когда Иван Ильич попытался представить себе работавшего в кабине крановщика, перед ним возник образ молодого инженера-металлурга Павла Веденеева. Он даже восстановил в памяти его голос:

- Я утверждаю, что полмиллиона тонн чугуна могут быть выданы до срока!

Полмиллиона тонн с размаху упали на чашку весов, и вопрос о последней пятилетке Ивана Ильича был решен окончательно и бесповоротно.

- Я только одно слово Андрею Андреевичу скажу! - предупредил он Елену Михайловну и, открыв дверь кабинета, громко и решительно сказал:

- Согласен!

3.

В поселке мостоотряда дома растут, как грибы. Что ни месяц - две новые улицы. Последняя улица подошла к самой тайге, отчего и получила название "Таежная".

Вечерами, возвращаясь с работы, Зоя нарочно проходила мимо длинного строя новых домов. Идет, словно страницы дневника листает: с каждым домом связано какое-то воспоминание, в каждом частица ее труда есть. В конце улицы дома еще не заселены. Они стоят с настежь открытыми дверями и окнами, и низкое предзакатное солнце ярко освещает их свежую внутреннюю штукатурку и блестящие желтые полы. Теплый ветер-сквозняк далеко разносит веселый запах смолистой древесины и масляной краски. Высохнут полы и подоконники - за жильцами дело не станет: каждый день кто-нибудь празднует новоселье.

Особенно хороши квартиры для малосемейных: в каждой - просторная комната о трех окнах, с маленькой кухонькой и отдельным санитарным узлом. Как заманчиво поблескивает белый фаянс раковин умывальников, а краны точно из чистого золота сделаны! Сколько раз уже зарекалась Зоя заглядывать в окна новых квартир, но удержаться от соблазна не может и каждый раз расстраивается. Вместе с мечтой об Эдуарде Алмазове давно развеялась туманная мечта о роскошной московской квартире, но комната с кухонькой на Таежной улице - не туман, а самая что ни на есть реальная действительность. Достаточно крановщику Александру Некачайголове зайти в кабинет начальника отряда и сказать, что он женится его фамилия попадет в список на семейную квартиру. А он, глупый, все еще не решается в любви признаться. Не может же девушка первая о любви заговорить!..

Когда разводится наплавной мост на реке, сразу стихает непрерывный дорожный шум, зато далеко разносятся по тайге звуки песен и музыки. Около клубной палатки играет радиола, и на большом дощатом помосте идут танцы, почти в каждой семейной квартире играют и поют радиоприемники. В субботние вечера обязательно приезжает передвижка, и тогда на пять километров от поселка раздаются сказочно громкие разговоры киногероев. Над берегом, на опушке тайги - излюбленном месте гуляний молодых строителей, - звучат баяны, вздыхают о любви гитары и тихие девичьи голоса поют песни о близком счастье.

Есть в поселке свои обычаи, общепринятые слова. Когда одна из девушек предлагает "пойти на улку", все знают, что их зовут не на улицу, а на берег реки. При предложении "послушать радиолу", все обуваются в туфли на высоких каблуках.