Страница 3

– Ну, как? Вопрос исчерпан? – спросил врач. – Да, Алиса?

– А? Что? – Алиса встрепенулась и перевела взгляд с экрана на доктора.

– Твоя мама рассказала мне об имеющихся сомнениях относительно целесообразности коррекции. И о том, что ты попала под влияние радикальных идей «принятия себя» – или как там это называется.

Алиса покосилась на мать: та сидела с идеально ровной спиной на краешке дивана как прилежная ученица на собеседовании с директором элитной школы.

– Конечно, ты не первая, кто пытается отказаться от коррекции. Некоторые действительно обходятся без нее, – доктор сжал губы в нитку, прикусив их с внутренней стороны. – В любом случае, перед процедурами тебя ждет серия бесед с психологом, – Аркадий Борисович закатил глаза, красноречиво выражая свое отношение к специалистам, которые лишь по недоразумению считаются его коллегами. – На подготовительный этап у нас есть три месяца, этого вполне достаточно. Но я настоятельно советую тебе не затягивать. Если не будешь маяться дурью, к концу лета сделаем из тебя картинку.

Аркадий Борисович распечатал пачку направлений на обследования, протянул Анне, потом встал и снова заключил ее в объятия на прощание, Алисе лишь сухо кивнул.

***

Алиса прибежала в кафе последней. Нужно было отнести школьному секретарю справки из клиники, объяснявшие ее многочисленные пропуски в последнее время. С первого взгляда было понятно, что атмосфера за столом накалилась: Влада ссутулилась и исподлобья смотрела на Софию, а та, напротив, с вызывающей надменностью задирала подбородок.

– Что-то случилось?

– Ничего, – бросила Влада.

– Ничего нового: наша маленькая борцунья за справедливость попыталась нам всем нагадить.

– Кто? Кому? – не поняла Алиса.

– Влада тебе еще не похвасталась? Странно! Я думала, она тебе первой расскажет про свой журналистский триумф!

Влада выскребала ложечкой молочную пенку со стенок чашки, пока София нервно щелкала застежкой сумочки. Алиса переводила взгляд с одной на другую. Это не первая ссора между ними, но что-то неуловимо изменилось: как будто обычные детские обиды «я с тобой не вожусь!» выросли вместе с ними. Чтобы сменить тему, Алиса задала мучивший ее вопрос:

– Девочки, как вы думаете, где Миленка?

– А что тут думать? Три варианта, – Влада принялась загибать пальцы, – либо на Севастопольском, либо в Барвихе, либо за границей. Я бы удивилась, если бы Рубцов отдал любимую дочурку третьесортному коновалу.

– Боже, сколько зависти! – скривилась София.

– У кого? У меня?

– Ну, не у меня же! В отличие от тебя, мои предки не пожалеют денег на коррекцию! И меня ждет хорошая партия, а не что попало. А тебя жаба душит, вот ты и распространяешь в интернете свою клевету! – София стукнула ладонью по столу.

– Девочки, тише! – Алиса зашипела, заметив, что на них уже косятся другие посетители кафе.

– Софка, мы с тобой дружили с первого класса, и я думала, что ты другая. А ты просто избалованная сука, такая же, как все вы! Думаешь, тебе повезет, и тебе подберут нормального? Ничего подобного, с тобой будет, как с Ульяной. Ее идеальная морда не спасла – и тебя не спасет.

У Влады неприятно лопались на губах пузырьки слюны. Алисе было жалко подругу и в то же время стыдно за нее. Ну, чего она обиделась? Не хочет делать коррекцию, и не надо. Тем более, они так и договаривались.

– Ты, Владка, как была дворняжкой, так и останешься. Даже если твои предки наскребут на коррекцию, породистой никогда не станешь.

– А ты станешь?

– Да, – София соединила ладони «домиком» и вложила в свой взгляд все презрение, которое нашла внутри. – Права была Миленка: не надо было брать тебя к нам. Уровень не тот. Аристократизма нет.