Страница 4

– А зачем я ему? – Алиса сглотнула сухой колючий комок в горле и заставила себя посмотреть на мать.

– Нет, не затем, о чем ты думаешь! Все будет официально. Как только после коррекции восстановишься, он попросит твоей руки. Конечно, мы с отцом давно ему уже дали свое согласие, так что это чисто символический жест. И, я надеюсь, у тебя хватит ума не портить момент. Пусть узнает о твоем говнистом характере только после свадьбы, – хохотнула Анна и тут же снова стала серьезной. – Хотя я вообще не представляю, почему этот умнейший человек выбрал именно на тебя. С его уровнем он мог бы выбрать любую девушку, и каждая с радостью побежала бы!

– Ну, и пусть бегут! – выкрикнула Алиса, – А я…

– Что – ты? – голос Анны неприятно взлетел. – Какие у тебя альтернативы? Может, я чего-то не знаю, и у тебя есть другая партия на примете?

– А зачем мне сразу замуж? Я могла бы получить образование, найти работу…

– Работу? Какую, позволь спросить? За прилавком стоять? Или ногти пилить? Или как Мария, может быть? – Анна обвела рукой гостиную, – Кстати, эта зараза, кажется, опять раскокала бокал из набора. Я с прошлой недели найти его не могу.

– Он в ванной у тебя стоит, – пробурчала Алиса. – Ты там вино пила.

– Да? Ну, ладно тогда. Но, в общем, ты меня поняла? Если хочешь пыль гонять по чужим домам – пожалуйста! Только знай, что этим ты сведешь в могилу меня и своего дорогого папочку. Если ты твердо намерена сделать это, то, ради бога, давай хотя бы в другом порядке! – нервно усмехнулась Анна. – Я не для того отпахала в замужестве двадцать с лишним лет, чтобы умереть первой. Раньше хотя бы пенсии были. – Анна покосилась на дочь перед историческим экскурсом, – Это деньги, которые платили тем, кто проработал до определенного возраста. Представляешь? Ничего не делаешь, а тебе бабки капают!

«Ты и так ничего не делаешь, а денежки получаешь», – мрачно подумала Алиса, но делиться с матерью этим наблюдением не стала.

– Вот и после семейной каторги, если повезет, предоставляется пенсия, – продолжила свою мысль Анна. – Называется вдовством. Кстати, об этом тоже не забывай. Ну, сколько твой Петр Васильевич проскрипит? Двадцать лет? Тридцать? А ты будешь еще молодая, у тебя жизнь только начнется!..

– А почему я смогу работать только маникюршей или уборщицей?

– Потому! Тебе не пять лет, чтобы ты не понимала, что у женщин давно уже нет никакой карьеры!

– А как же мама Влады?

– Мама Влады – это не женщина, – отмахнулась Анна, – Елена Григорьевна – это танк, это бронебойное орудие, это… Это что угодно, но не женщина. Положа руку на сердце, ты хочешь стать такой, как она? И потом не забывай, что она работает уже сорок лет. Сейчас ты не то, что в МинОбр не попадешь, ты даже вшивым завучем не устроишься.

Алиса пожала плечами: