Страница 39

Уже второй час ночи, и наша компания покидала концерт «Мегадога» в «Академии» на Оксфорд-роуд в Манчестере. Там были я, четверо ребят из книжного, где я работал, и несколько незнакомцев, с которыми мы разговорились. Всего нас было восемь, мы пытались поймать такси, но ни одно не останавливалось на такую ораву. В итоге мы все вместе пошли по дороге в сторону Королевского северного колледжа музыки.

Это была субботняя ночь, улицы были полны людьми, пытавшимися добраться домой. Когда мы добрались до колледжа, стоянка такси гудела. Мне кажется, в очереди стояло больше тысячи человек. Не знаю, видели ли вы когда-нибудь эту стоянку такси, в которую превратили Колледж музыки? Такси отправляются из стоянки в подземке, а очередь начинается на крыше. И оттуда тебе приходится идти по внешним краям здания, спускаясь ярус за ярусом, пока не доберёшься до самого низа.

Кажется, мы были на втором ярусе сверху, в этой длинной извивающейся змее из людей, когда я посмотрел через парапет и увидел внизу своего друга Рикки. Рикки раньше жил в Манчестере, но перебрался в Лондон примерно год назад, и с тех пор мы не виделись. Так что я сказал своей компании, что пойду повидаться с другом.

Я полез вниз по стороне здания. В конце концов я добрался до него, и мы немного поболтали. Я снова заглянул за парапет и на этот раз увидел Йена — ещё одного друга, который тоже переехал в Лондон. Я не видел Йена лет пятнадцать, а в те давние времена он был моим лучшим другом. У меня даже номера его телефона не было, так что я отчаянно захотел спуститься ещё на ярус, чтобы встретиться с ним. Я снова полез, но каким-то образом пролез слишком далеко, так что теперь он оказался надо мной и смотрел вниз. Он бросил мне вниз бумажное полотенце. Его немного покрутило ветром, но я легко поймал, и на нём был его номер. К этому моменту я уже начал беспокоиться, что потерял свою изначальную компанию.

Следующее, что я помню, — компанией из восьми человек едем в такси в сторону Ливенсхьюма, где я живу. Мы едем очень быстро, слишком быстро для такси. И когда я смотрю в окно, то вижу, что мы проезжаем через Дройлсден, место, где я родился. Это неправильно, потому что через Дройлсден дорога в Ливенсхьюм не лежит.

И тут меня осеняет. Я во сне!

Я сообщаю эту новость своей компании, но все только смеются надо мной и говорят, что я пьян. Что ж, я решаю доказать им это. Я говорю, что нас в такси восемь, тогда как разрешено ехать только пятерым. Ни один водитель не взял бы восьмерых. Их это не убеждает. Тогда я напоминаю им, что Колледж музыки — не гигантская стоянка такси, и тысячи людей не могут одновременно стоять в очереди за машиной. Говорю им, что мы едем через Дройлсден, а это не та дорога домой. Говорю, что только что видел в очереди за такси двух друзей, которых не видел много лет. Слишком много совпадений. И тут я начинаю слышать голоса…

(на седьмой день рождения)

Но мои друзья всё ещё смеются надо мной. (на седьмой день рождения я попросил отца достать нам велик) Тогда я объясняю то чувство, что охватывает меня, — внезапное осознание, что это сон. Очень специфическое чувство, которое бывает только внутри сна. (не какую-нибудь там рухлядь) В реальной жизни такого чувства не бывает. Это наконец привлекает их внимание. (Бумеранг Маунтин 509) Некоторые из них выглядят озабоченными, другие начинают злиться. Думаю, они начинают понимать, что это мой сон, и что, когда я проснусь, они просто исчезнут. Они не хотят исчезать. Они сопротивляются этому. А я всё ещё слышу эти голоса…

(не какую-нибудь там рухлядь, а «Бумеранг Маунтин 509»)

(не какую-нибудь там рухлядь, а «Бумеранг Маунтин 509»)

Я предлагаю доказать им это раз и навсегда. Говорю, что открою дверь такси и выйду несмотря на то, что мы мчим с бешеной скоростью по оживлённой дороге. (достать нам велик, достать нам велик) Я говорю им, что мне ничего не будет, потому что это всего лишь сон.

(слышу эти голоса, потерянные в миксе)

И я открываю дверь. (пиксельное лицо бумеранг) Дорога — просто размытое мелькание. Я готовлюсь ступить ногой на асфальт. Делая шаг, я вижу, как на меня несётся огромный грузовик.

(Бумеранг Маунтин 509)

Тем не менее, я делаю шаг, чувствуя лишь лёгкий испуг…

На седьмой день рождения я попросил отца достать нам велик. Не какую-нибудь там рухлядь, а «Бумеранг Маунтин 509». Цвета «горчичное облако», все прибамбасы. Сорок семь японских скоростей, усиленная калифорнийская рама, британские пневмопокрышки. Фрактальный руль.

— Мне эту хрень не раздобыть, — говорит он. — Как насчёт нового компьютера?

Я говорю ему, что у меня их уже два и если он не достанет велик, я на него ментам нажалуюсь.

— Дай Мелвину, чего он просит, бестолочь, — говорит мама.

Мою маму я люблю, она материться умеет.