Страница 32

— Держи, — сказал я, протягивая каску Панкратову.

Матвей повертел её в руках, нахлобучил на голову, поморщился и покосился на меня.

— Сидит на самой макушке, — пожаловался Панкратов. — Башка у немца была, видать, крохотная.

— А она тебе не для красоты нужна, — сказал Зимин, подходя ближе. — Тебе в ней не на парад ехать.

— Командир, если после войны кто узнает, что я в немецкой каске геройствовал, позору не оберешься, — пожаловался Панкратов.

— После войны, Матвей, я тебе лично справку выпишу. Мол, так и так, светил своей небритой мордой перед врагами, отвлекая внимание — исключительно по приказу генерала, — пошутил Зимин. — А пока потренируйся щеки с важностью надувать, чтобы немчура сразу своего почуяла.

— Важность у меня природная, — сказал Панкратов. — Немцам понравится.

Он устроился в башне так, чтобы из — за края брони торчали только голова в каске и плечи. Руки при этом лежали на рукоятках пулемёта. В сером утреннем свете характерный силуэт стального шлема реально делал его облик убедительным, а кресты на борту довершали композицию. Если часовые увидят этакого «красавца», то сперва примут его за своего, и только через некоторое время начнут сомневаться. Нам было нужно, чтобы сомнение пришло как можно позже.

Метёлкин собрал водителей и врачей у головного грузовика. К ним подошел генерал Недвигин. Он встал перед ними, помолчал несколько секунд и негромко сказал:

— Идем на новый прорыв. Перед вами пойдут броневик и мотоциклы. Они расчистят дорогу. Вы едете сразу за ними. Услышите стрельбу — не останавливаетесь. Услышите взрывы — не останавливаетесь. Машину качнёт, кто — то в кузове закричит, по борту ударит пуля — не останавливаетесь.

Люди стояли полукругом, в грязных гимнастёрках и окровавленных халатах, с серыми от усталости лицами, и слушали комдива так, словно он объяснял правила выживания. Недвигин сделал паузу и продолжил другим тоном.

— Мужики, за вашими спинами лежат раненые. Они сами себя не вывезут. Врачи их на руках не вынесут. Если кто дрогнет, испугается, нажмет на тормоз — погибнут все.