Страница 63

Солнце поднялось над лесом, и между ветвями появились яркие световые столбы. Они падали на мох, подсвечивали паутину, капли воды и мелких насекомых, клубившихся над болотом. Воздух стал тяжелее, влажная гимнастёрка прилипла к спине, а комары, до этого державшиеся в кустах, окружили нас плотным облаком.

— Вот ведь твари, — раздражённо проворчал Зимин, прихлопнув насекомое на шее. Потом взглянул на часы, — пять сорок. Идём до конца. Время есть.

Мы двинулись дальше. К этому времени ноги стали тяжёлыми, в сапогах хлюпала болотная вода, штаны промокли до колен. Блокнот пришлось спрятать за пазуху, чтобы не размок. Я доставал его лишь на остановках, вытирал пальцы о гимнастёрку и записывал очередное повреждение.

Гать несколько раз изгибалась, обходя особенно топкие места. На поворотах брёвна лежали веером, и именно там чаще встречались разрушения. Колёса телег годами давили на середину, древесина просела, а местами полностью скрылась под грязью. Мы находили старые следы ремонта: более светлые стволы, уложенные поверх почерневших, доски по краям, остатки подгнивших веревок. Кто — то следил за этой дорогой ещё совсем недавно.

Часа через два гать начала постепенно подниматься. Ольшаник редел, грязь становилась гуще и уже не доходила до щиколоток, между брёвнами появились пучки травы. Ещё через несколько сотен шагов настил вывел нас на сухой участок. Дальше шла вполне обычная лесная дорога, заросшей травой, но вполне проходимая для грузовиков.

Гаврилюк прошёл вперёд, осмотрел колеи и вернулся.

— Сухая дорога, — доложил он. — Земля твёрдая. Следов немцев нет.

Зимин посмотрел на часы.

— Девять двадцать. Долго мы топали.

Мы отошли на сухое место, сели у сосны и впервые за утро позволили себе снять сапоги. Портянки были мокрыми и чёрными от грязи. Я обтёр ступни травой и вновь намотал портянки, перевернув относительно сухим верхним краем вниз. Сержант жестом попросил у меня блокнот.

— Итак, — проговорил Зимин, глядя на исписанные страницы. — Гать проходима?

— После ремонта, — уточнил я.

— Я спрашиваю Гришу.

Гаврилюк задумчиво провёл пальцами по обуху топора.

— Проходима, — решил он. — Основа сохранилась. Разрушенные места можно восстановить. Но работы много. Если просто бросить сверху несколько стволов и погнать машины, они неминуемо застрянут.

— Сколько времени потребуется?

— Если собрать всех свободных парней, то до вечера управимся с главными провалами. Отдельные гнилые брёвна можно менять по ходу движения.

Зимин поднялся.

— Всё. Возвращаемся. Генерал ждёт доклад.

Обратная дорога заняла почти два часа. Мы уже знали каждый крупный провал и обходили их без длительных проверок, но усталость давала о себе знать. Ноги скользили, мышцы ныли, грязь засохла и тяжёлой коркой висела на штанах. Там, где утром мы легко перепрыгивали с бревна на бревно, теперь шли осторожнее, помогая друг другу шестом и верёвкой.

К хутору мы вышли около половины одиннадцатого.