Страница 13

Прибор загудел. И в углу дисплея загорелась стрелка. Маленькая, едва заметная, но она была. Она указывала направление. Туда, откуда пришли танки.

Я посмотрел на Олега.

— Поехали.

Мы сели в пикап, я на пассажирское с прибором, он завёл мотор. Стрелка на экране прибора дрожала, но не гасла. Мы ехали, сверяясь с ней. Дорога становилась хуже, кусты чилиги цеплялись за борта.

Через несколько километров стрелка дёрнулась, замерла и начала мигать. Олег остановил пикап.

— Здесь, — сказал я.

Мы вылезли. Место было необычное. Ложбина, поросшая сухой травой, но вокруг — следы. Глубокие колеи от гусениц, раздавленная земля, воронки от взрывов. Здесь прошла тяжёлая техника. Много техники. Я узнал это место. Здесь выходили танки генерала Тарасова. Здесь они появились из портала, чтобы ударить в тыл немцам.

Я нажал «Set».

Марево открылось сразу. Не как в прошлый раз, когда оно формировалось медленно, неохотно. Видимо здесь, где прошли танки, где ткань реальности была порвана, дыра открывалась легко. Плотное, серое, с пепельным оттенком. За ним угадывался мёртвый, холодный свет. Снег.

— Жди здесь, — сказал я Олегу, взял автомат, рюкзак, в котором лежал НЗ, и всякое необходимое. Шагнул в марево.

Переход был долгим, тягучим. Секунду я ещё видел степь, Олега, пикап. Потом всё исчезло, и я оказался в другом мире.

Тишина. Воздух холодный, сухой. Я огляделся.

Пусто. Ровная, серая равнина, уходящая к горизонту. Ни деревьев, ни кустов, ни домов. Ничего. Только земля, покрытая мелкой, серой пылью, и небо, тяжёлое, свинцовое. Я достал дозиметр — стрелка зашкалила. 4.2. Здесь было ещё хуже, чем в «Пятёрочке».

Ротмистр говорил, что вокруг нет ни городов, ни цивилизации. Только степь, сотни километров пустоты.

Я прошёл немного вперёд. Под ногами хрустел пепел. Ветер поднимал серую пыль, она оседала на одежду, на лицо, на оружие. Ни следа жизни. Ни крыс, ни птиц, ни даже насекомых. Мёртвый мир. Смотреть не на что. Искать — нечего. Лекарств здесь точно нет.

Я повернулся и пошёл обратно.

Портал, всё такой же дрожащий, висел там же. Марево стало почти прозрачным, сквозь него уже проступали очертания степи: серое небо, сухая трава, тёплый воздух, которым тянуло в лицо. Края портала подрагивали, будто готовясь схлопнуться, но держались.

Я шагнул в марево.

Переход был долгим, тягучим. Ощущение падения, давление. А потом — тишина.

Я стоял в степи. Генератор тарахтел, прибор на капоте пикапа мигал зелёным. Олег стоял у рядом, прислонившись к кабине, курил. Увидел меня, кинул окурок в траву, затушил ногой.

— Ну? — спросил он.

— Пусто, — ответил я.

— Что теперь? — спросил он.

Мир «Пятёрочки» не открывается. Мир ротмистра — пуст, там нет лекарств. Остаётся болотный мир, из которого можно попасть в другие. Если там открыть портал, может, получится выйти туда, куда нужно. В «Пятёрочку». Или в другой мир, где есть лекарства.

Я прибавил газу. В голове крутилось: болотный мир разгромлен. Дикари исчезли, дед пропал, на камне лежит тело без головы. Там опасно. Но другого выхода нет. Если мы не найдём лекарства, люди будут умирать. От ран, от инфекций, от отсутствия элементарного.

Идти в болотный мир нужно с прибором. Дикарей больше нет, дед исчез, открыть портал дальше некому. Только прибор. Но можно ли перенести его в работающем состоянии? Да, дед как-то доставил прибор в степь. Но скорее всего ему помогали дикари — они открыли портал, а он, наверное, перенёс прибор потом, когда проход уже был открыт.

Мы заехали в ложбину, заглушили мотор. Я вылез, достал прибор, подключил. Экран засветился. Девять пиков. Я выбрал девятый — болотный мир. Нажал «Set». Марево открылось не сразу. Сначала лёгкая рябь, потом дрожащий воздух, потом — проход.

Я смотрел на портал, на машину, на прибор. Мысль пришла неожиданно: а что, если попробовать въехать прямо на пикапе? Вместе с прибором?

— Давай попробуем въехать, — сказал я Олегу. — Может, получится.