Страница 25

Она посмотрела на меня устало, непонимающе. Я взял её за локоть, отвёл в сторону, к стене, где было чуть тише.

— Что случилось? — спросила она.

— Ночью я воскресил Димку.

Она замерла. Глаза расширились.

— Что?

— Он умер. Ольга сказала только мне. Я взял его тело, унёс в пустой дом, вколол свою кровь. И он ожил. Полностью. Без ран, без шрамов. Ушел на своих двоих.

Аня молчала. Смотрела на меня так, будто видела впервые. Я ждал.

— Ты… — начала она и замолчала.

— Я знаю, что ты думаешь. Но это сработало. Димка жив. Я сам видел.

Она перевела взгляд на дядю Сашу, который лежал на кушетке, еле дыша.

— Ты хочешь…

— Да, — сказал я. — Я хочу попробовать.

Аня закрыла глаза. Я видел, как дрожат её ресницы, как губы сжимаются в тонкую линию.

— Если не получится… — начала она.

— Получится.

— Откуда ты знаешь?

Я не ответил. Потому что не знал. Но во мне сидела уверенность, которую я не мог объяснить. Та же, что толкнула меня взять тело Димки и вколоть ему свою кровь. Та же, что заставляла делать вещи казавшиеся глупыми и безрассудными. Та же, что шептала: ты — бог.

— Пожалуйста, — сказал я. — Давай попробуем.

Она молчала.

Я подошёл к дяде Саше. Он не дышал. Я положил руку ему на грудь — сердце не билось. Остановилось, пока мы говорили.

— Он умер, — сказал я.

Аня проверила пульс, покачала головой. Пальцы задержались на запястье дяди Саши на пару лишних секунд — будто искали то, чего уже не было.

— Давай перенесём его, — тихо сказала она. — Здесь слишком людно.

Я кивнул. Леонид, не говоря ни слова, сунул костыль Ане, взял дядю Сашу за ноги. Я подхватил под мышки. Тело было лёгким, почти невесомым — одна кожа да кости. Мы перенесли его в крохотную комнатку за сестринской, там обычно отдыхали те кто не уходил домой.

Аня зашла следом, плотно притворила дверь. Комнатка оказалась тесной, но мы уместились, Аня, я, Леонид, и кушетка с телом дяди Саши.

— Руку, — сказала Аня.

Я протянул левую. Она быстро нашла вену — там, где я колол уже много раз, — ввела иглу. Кровь потекла в шприц. Аня набрала полный, потом ещё один.

— Не много? — спросил я.