Страница 40

Микроклимат университетского городка HKUST, раскинувшегося на живописных террасах над заливом Клиауотер, обладал удивительным свойством: он создавал абсолютную иллюзию социальной невидимости.

Внутри этого архитектурного чуда из стекла, белого бетона и футуристических переходных галерей воздух казался напитанным исключительно студенческой свободой, запахом свежей типографской краски, крепкого черного кофе и бесконечной юношеской амбициозностью.

Здесь, в продуваемых сквозняками лекционных холлах, среди каскадных лестниц и уютных библиотечных ниш, я была просто Даын — девчонкой в потертых кедах, белой университетской толстовке и с вечным тяжелым кожаным портфелем через плечо.

Но стоило мне миновать массивную поворотную дверь главного корпуса и сделать пятьдесят шагов по раскаленному гонконгскому асфальту в сторону нижней парковки у Северных ворот, как окружающая реальность начинала мгновенно уплотняться, перестраиваясь по строгим, беспощадным законам сеульской чеболь-элиты.Граница между моей академической автономией и тяжелым фамильным долгом была очерчена с точностью до сантиметра. Это был не просто переход из здания на улицу — это была смена подданства, сброс сценической маски и возвращение в строгие рамки иерархии, где моей судьбой заправлял совет директоров.

В густой тени тропических пальм меня неизменно ожидал глянцевый, вычищенный до абсолютно зеркального блеска Mercedes-Benz S-Class в легендарном, монументальном кузове W140. В Южной Корее эту тяжелую, бронированную по классу B6/B7 машину назывют не иначе как «председательской» (Chairman's Car).Огромный черный седан с затемненными двойными стеклами выбивался из общего ряда обычных студенческих хэтчбеков и юрких гонконгских такси, словно океанский дредноут, случайно зашедший в тихую рыбацкую гавань.

За полированным рулевым колесом из красного дерева, выпрямив спину с армейской выправкой, сидел господин Пак. Это был молчаливый пятидесятилетний кореец с лицом, будто высеченным из серого сеульского гранита.Бывший инструктор по контраварийному вождению, он отслужил в личной охране моего отца больше четверти века и понимал правила этой игры без лишних слов:При появлении объектa (меня) плавно выйти и открыть заднюю правую дверь;Никогда не задавать лишних вопросов о прошедшем дне;Ни при каких обстоятельствах не включать радиоприемник без моего прямого указания;Поддерживать в салоне температуру строго +21.5.

На переднем пассажирском сиденье всегда располагалась Суджин — двадцатьчетырехлетняя кореянка с безупречно уложенной короткой стрижкой «боб», в строгом темном костюме от Dior, под которым угадывалась атлетическая фигура профессионального оперативника.Суджин сочетала в себе невероятный, редкий гибрид: она обладала четвертым даном по хапкидо, идеальной реакцией ветерана армейского спецназа и одновременно безупречным манерами личного секретаря дипломатического уровня.