Страница 6

— Вы серьёзно?

— Да, — жёстко ответил Петров, взгляд не дрогнул. — Мы не можем позволить себе излишний перфекционизм.

— Это не перфекционизм, — отрезал Демьян, голос стал колючим. — Это безопасность.

— Безопасность без результата — это ноль, — Петров говорил с той же жёсткой уверенностью, ни на мгновение не смягчая тон. — Мы все здесь понимаем риски. Но мы также понимаем и ответственность.

— Хорошо, — Демьян опустил ладонь на стол, пальцы дрожали. — Тогда скажите прямо: вам важнее скорость, чем точность?

— Нам важнее эффективность, — вмешался представитель фонда, голос остался ледяным, отстранённым. — Эффективность, доктор. Не ваши — как вы там говорите — «биологические принципы».

— Это не мои принципы, — прошипел сквозь зубы Демьян. — Это физика процессов. Если вы хотите другую физику — закажите её у вашего маркетингового отдела.

По залу прокатился глухой, недовольный ропот, лица стали закрытыми, кто-то заметно переменился в лице. Некоторые взгляды скользнули в сторону дверей — будто появилось желание выйти из этого разговора, исчезнуть за пределами этой комнаты.

Ратнер наклонился вперёд, локти на столе, ладони сцеплены, лицо подалось в тень.

— Доктор Ларин, вам стоит понимать, что ваша позиция… выглядит… ну… конфликтной.

Ратнер наклонился ещё ниже, подбородок почти упёрся в сцепленные пальцы. Его лицо оставалось безэмоциональным, только брови чуть дрогнули, выдавая раздражение. Взгляд холодный, как стекло. Остальные в зале застыли, ловя момент, когда кто-то рискнёт перейти грань.

— Если вы хотите другого руководителя анализа, — голос Демьяна звучал ровно, без колебаний, даже в тоне не было уязвимости. — Можете назначить. Я вам мешать не буду.

— Никто никого не меняет, — Петров вмешался быстро, словно боялся, что пауза затянется. В его голосе не прозвучало ни поддержки, ни осуждения — только холодная обязанность соблюдать порядок. — Комитет просто хочет услышать, что вы готовы ускорить процесс.

— А я говорю: без риска для результата — нет, — Демьян не стал смягчать угол, взгляд упрямый, плечи напряжены. — Хотите — голосуйте. Хотите — увольняйте. Но я не подпишу ускорение.

Ратнер на секунду застыл, потом его лицо стало совсем жёстким, взгляд скользнул по залу, будто вычеркивая Демьяна из списка.

— Увольнение? Никто сейчас о нём не говорил. Но если вы не готовы идти навстречу программе…

— Программа — это вирус, — отрезал Демьян, голос стал тише, но жёстче. — Не вы. Не ваши отчёты. Не ваши инвестиции. Вирус.

В комнате повисла тяжёлая, почти вязкая пауза. Даже шум кондиционеров теперь казался громче, чем дыхание людей, и свет на экране дрожал, отбрасывая тусклые отблески на лица.

Петров заговорил первым.

— Я думаю, нам нужно вернуться к конструктиву. Доктор Ларин, давайте попробуем сформулировать… хоть какие-то рамки ускорения.

Петров говорил медленно, будто надеялся, что лед в зале хоть чуть-чуть тронется. Лица вокруг стали настороженными, кто-то тихо вздохнул, кто-то выпрямился, спинка стула скрипнула.

— Я уже сказал: тридцать часов. И доступ ко всем логам. Ко всем. Без скрытых строк.

Демьян говорил отчётливо, не торопясь, каждое слово словно делил пополам. Несколько членов комитета переглянулись слишком быстро — в их взглядах промелькнула тревога, неуверенность, как будто где-то в зале зажёгся сигнальный огонёк.

Женщина в чёрном, не меняя позы, чуть подалась вперёд.

— Что вы сейчас имеете в виду? Какие скрытые строки?

Голос её стал ещё холоднее, кончики пальцев побелели от напряжения.

— Те, которых я не увидел в логах вчера утром, — сказал Демьян ровно, не поднимая голоса. — И которые исчезли сегодня.

Он говорил так, будто уже не удивлялся происходящему — только фиксировал детали, собирал пазл, который не складывался.

Петров резко обернулся, в его голосе прорезалось раздражение, граничащее с опасением:

— Демьян, об этом не обязательно здесь…

— Нет. Обязательно, — перебил его Демьян, не отвёл взгляда, сидел прямо, как на допросе. — Если данные скрываются, я не подпишу вообще ничего.

В зале на миг стало ощутимо тише, словно даже кондиционер решил замолчать.