Страница 7

Петров на секунду задержался, будто хотел что-то добавить, но только сжал губы, развернулся и ушёл, шаги отдалялись, гулкие, отражались от стеклянных стен.

В зале осталось пусто и гулко. Демьян остался сидеть за стеклянным, ледяным столом, где на поверхности расплывались отсветы экрана и блики ламп. В комнате пахло озоном, кофе и чуть заметно — страхом.

«Они хотят вакцину. А я хочу правду. Значит — конфликт неизбежен».

В этот момент дверь открылась — на удивление тихо для массивной створки, плавно, почти неслышно. Члены комитета начали возвращаться: кто-то допивал кофе из помятого бумажного стакана, кто-то нервно листал документы на планшете, беглым взглядом проверяя цифры и графики, кто-то мельком косился на Демьяна — словно ждал, сломался он или нет за эти пятнадцать минут.

Петров вошёл последним, задержался в дверях, выпрямился, лицо стало спокойным, взгляд холодным и деловым. Он сел, медленно положил ладони на стеклянную поверхность стола и коротко кивнул оператору у двери.

— Включайте следующий блок.

Экран вспыхнул резким, холодным светом. На тёмном фоне одна за другой появились слайды: запутанная генетическая карта вируса, тонкие диаграммы ускорения мутаций, потом — чёткие фотографии лабораторных животных в стерильных пластиковых боксах. На снимках — крысы с бирками, неоновые ленты браслетов, стеклянные стены боксов отсвечивали зелёным.

Демьян сразу напрягся. Пальцы сжались на краю стола, в глазах мелькнуло раздражение, которое он старался не показывать. «Сейчас начнётся».

Петров начал говорить, ровно, без колебаний, не спеша, будто каждое слово заранее согласовано с юристами и финансистами.

— Итак. Комитет просил рассмотреть альтернативный путь ускорения разработки. Наши специалисты подготовили набор экспериментов, позволяющих получить репрезентативные данные в кратчайшие сроки. В частности…

Он не успел закончить: Ратнер резко ткнул пальцем в экран, взгляд стал цепким.

— Да-да, вот это. Вот это самое важное. Прокрутите дальше.

Слайд щёлкнул. На экране появился крупный пункт: «Индусированные мутации на животных моделях — 4 фаза». Картинка — клетки с животными, цифры внизу, таблицы, список реагентов.

Демьян выдохнул через нос, почти фыркнул, не скрывая отношения.

Петров продолжил, будто не замечая:

— Эти эксперименты позволят ускорить естественный процесс мутаций. Мы сможем заранее увидеть возможные варианты развития штамма и подготовить соответствующие реакции.

— Это запрещено международным протоколом, — резко сказал Демьян, не повысив голоса, но в тоне была сталь.

В зале послышался лёгкий скрип кресел, несколько голов медленно повернулись в его сторону. Петров приподнял брови, делая вид, что удивлён, но в глазах мелькнула тень недовольства.

— Запрещено — в некоторых юрисдикциях. У нас есть возможность выполнить эти эксперименты законно. Наш центр — международный, напомню.

Петров говорил с ледяным спокойствием, будто заранее подготовил этот аргумент. Он даже не смотрел на Демьяна, пальцы перебирали ручку на столе. Лицо оставалось закрытым, ни одна эмоция не вырвалась наружу.

— Законно — не значит разумно, — тихо, но твёрдо бросил Демьян. — Вы хотите искусственно ускорить мутации в живом организме. Мы получим результат, с которым потом ничего не сможем сделать.

В зале промелькнула волна напряжения, кто-то шумно вдохнул.

— Вот именно! — перебил мужчина в очках, резко выпрямившись. Его голос дрогнул, в нём сквозила паника, смешанная с раздражением. — Мы не сможем ничего сделать, если вирус сам мутирует так быстро, что мы окажемся позади. Нам нужна актуальная модель. А вы предлагаете сидеть и ждать милости природы.

— Я предлагаю моделировать мутации на ИИ, — парировал Демьян. — Вы видели наши последние симуляции. Они достаточно точные.

— Достаточно — не значит реальны, — тут же вмешалась женщина в чёрном. Голос её был резким, будто сталь. — ИИ — это игра вероятностей. На животных моделях — факты. Нам нужны факты.

— Вам нужны быстрые факты, — резко бросил Демьян. — А не точные.

В зале раздался тихий шум, кто-то шевельнулся, напряжённо переместив взгляд на Петрова.

Петров строго посмотрел на Демьяна, в глазах проступила суровость: