Страница 10

— …финансовую стабильность программы.

Ратнер произнёс это так, будто подводил итог всей дискуссии. Цифры на экране мерцали уверенно, отражались в линзах его очков.

— И прибыль, — добавила женщина в чёрном, не поднимая головы от планшета.

— И прибыль, — не стал спорить Ратнер. — Не будем стесняться слов.

Демьян чуть наклонился вперёд, голос прозвучал тихо, но в нём было больше яда, чем во всех предыдущих репликах.

— Прибыль важнее безопасности?

Фондовик даже не улыбнулся.

— Безопасность — часть стратегии. Но без прибыли у нас не будет стратегии вообще.

Петров повернулся к Демьяну, взгляд спокойный, но твёрдый.

— Никто не просит вас считать деньги. Это наша зона ответственности. Ваша — обеспечить научную часть. И желательно — в сроки, которые мы обсуждаем.

— А если сроки нереальны? — спросил Демьян, голос был почти сдавленным. — Если ускорение создаст дополнительные риски?

— Тогда минимизируем, — отчеканил Петров. — Но остановить процесс мы не можем. Потому что тогда нас обойдут. И все ваши исследования — вся ваша работа — станут никому не нужными.

— То есть всё, чем мы занимаемся, измеряется рыночной ценой? — тихо спросил Демьян, не сводя глаз с экрана.

Ратнер пожал плечами, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся.

— В современном мире — да.

Женщина в чёрном кивнула, её голос был ровным, как у преподавателя на экзамене.

— В конечном счёте, любая вакцина — это продукт. И продукт должен быть конкурентоспособным. Вы же разумный человек, доктор Ларин. Понимаете это лучше многих.

— Я понимаю, что вирус не торгуется, — глухо сказал Демьян. — Он не ждёт ваших стимуляций и графиков.

— Зато правительства ждут, — вставил фондовик. — И рынки тоже.

Петров снова взял слово, не меняя ни интонации, ни выражения лица.

— Инвесторы платят за результат, а не за процесс. И если мы хотим остаться в первой тройке мировых лабораторий, мы должны соответствовать ожиданиям. Это не философия. Это структура системы.

Петров говорил спокойно, чуть устало, будто повторял мантру, которую выучил наизусть за годы встреч и отчётов. Взгляд был закрытым, отрешённым, словно он мысленно был уже на следующем совещании.

— А если структура системы построена на лжи? — спросил Демьян. — На скрытых данных?

В комнате повисла тишина, не сразу кто-то решился даже пошевелиться. Столы, экраны, стулья — всё застыло.

— Мы это уже обсуждали, — жёстко сказал Петров, чуть приподняв подбородок. — И я прошу вас не повторять одно и то же. Это вредно для команды.

— Команда не знает половины того, что вы скрываете, — сказал Демьян тише, но его голос разрезал тишину не хуже стекла. — И это тоже вредно.

— Прекратите, — коротко отрезал Петров. — Мы на совещании. А не на исповеди.

Ратнер откашлялся, движение было слишком деловым, чтобы быть естественным.

— Итак. Основной вопрос: готовы ли вы, доктор Ларин, обеспечить научное сопровождение ускоренной программы? Без этого нам придётся пересматривать структуру вашей группы.

Демьян развёл руками, в движении — ирония и усталость сразу.