Страница 11

— Михаил, — Демьян даже не пытался скрыть усталости, голос хрипел от внутреннего напряжения. — Не начинай.

— Что именно не начинать? — Михаил сделал вид, что искренне удивлён, брови чуть поднялись. — Я же просто отметил. Это было… впечатляюще. Ты чуть не устроил им маленькую научную революцию.

Он сделал глоток кофе, наклонился ближе, понизив голос до доверительного шёпота.

— Хотя, конечно, это ничего не изменило. Они всё равно протолкнут своё.

— Я знаю, — отрезал Демьян, не останавливаясь, но Михаил шагнул рядом, не давая оторваться, словно был тенью.

— Правда? А выглядело так, будто ты ещё надеешься, что можно спорить. Что можно апеллировать к морали, к… — он сделал паузу, поводил рукой в воздухе, будто нащупывая слово, — …к чистой науке.

Демьян резко остановился, повернулся к нему, глаза потемнели.

— Ты зачем это говоришь?

— Да просто, — Михаил пожал плечами, всё так же легко улыбаясь. — Люблю, знаешь, наблюдать, как идеалисты дерутся с ветряными мельницами. Сейчас таких мало осталось. Ты — редкость.

— То есть ты считаешь, что жить по принципам — глупость? — голос Демьяна был твёрдым, но тихим.

— В этих стенах? — Михаил стукнул костяшками пальцев по стеклянной стене, звон разлетелся по пустому коридору. — Абсолютная. Без вариантов. Тут выигрывают только те, кто понимает правила игры и играет по ним. Или хотя бы делает вид.

— А если правила — грязные?

— Все правила грязные, — усмехнулся Михаил, ни на секунду не сомневаясь. — Но если мы не ускорим мутации, как хочет комитет, другой центр это сделает. Китай, Штаты, кто угодно. И что? Мы снова будем в хвосте.

— В хвосте чего? — раздражённо спросил Демьян, голос стал резче. — Гонки? Конкуренции?

— Да, — спокойно ответил Михаил. — Это гонка. И победителя помнит история. Проигравших — нет.

Демьян выдохнул резко, холодный воздух обжёг лёгкие. Злость снова зашевелилась внутри, вытесняя пустоту, хотя ещё минуту назад казалось, что там ничего не осталось.

— Ты правда готов создавать штамм, который может выйти из-под контроля? Тебе это нормально?

Михаил чуть наклонился, взгляд стал внимательнее, голос — почти интимным, глухим, будто он делился чем-то запретным, сокровенным.

— А если этот штамм поведёт нас к настоящему прорыву? К вакцине, с которой никто больше не сможет конкурировать? Ты понимаешь, что это значит? Контракты на годы. Признание. Личные гранты.

Он сделал глоток кофе, улыбнулся уголком губ.

— Слава, если хочешь пафоса.

Демьян фыркнул, едва заметно покачал головой.

— Слава? Мы работаем с патогеном, который убивает людей. Это не повод для славы.

— А что тогда повод? — Михаил вскинул брови, взгляд стал дерзким. — Твоё имя в академической статье? В журнале, который читают сто человек? Или медаль за вклад в развитие науки, которую вручат на закрытом ужине в Женеве?

— Мне не нужна слава, — коротко сказал Демьян.

— Тебе не нужна, — легко согласился Михаил. — Но системе нужна. Им нужно лицо программы. Герой. Или злодей. Но не серость. Никто не помнит серых.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так, — голос Демьяна звучал устало, но твёрдо. — Никто из нас здесь не ради славы. Или так я думал.

Михаил коротко рассмеялся, звук прозвучал резко, будто он рассёк лезвием натянутую тишину коридора.

— Ты плохо знаешь людей. Особенно тех, кто работает в таких местах. Слушай… — он положил ладонь на холодное стекло рядом, указал взглядом на длинный пустой коридор, на светлые двери лабораторий. — Тут каждый пришёл, чтобы оставить след. И если этот след пройдёт через спорные эксперименты — ну и что? История сама решит, кем мы будем. Героями или злодеями. Но точно не статистами.

Демьян покачал головой, губы сжались, в глазах промелькнула ирония.

— Ты говоришь, как человек, которому всё равно, к чему это приведёт.