Страница 37

Демьян остался стоять. С минуту только слушал, как тишина вибрирует в ушах, а потом медленно двинулся вперёд — шаги глухо отдавались по растрескавшемуся асфальту. Всё вокруг дышало чужим ритмом: туман сжимался и разжимался, бараки казались живыми, у каждого своё лицо.

Слева мимо проскользнул барак с облупленной вывеской и плакатом: «Сохрани бдительность!»

Справа, у ворот, другой — крупными буквами: «Не болтай лишнего — враг слушает».

В этот момент шорох повторился — совсем тихо, где-то за спиной, словно кто-то осторожно ступает и тут же замирает. Демьян обернулся, сердце подпрыгнуло: за спиной никого, только туман медленно двигался, закручиваясь белыми языками у ступеней.

«Показалось?», — мелькнуло у него в голове, но внутреннее напряжение не отпускало, дыхание стало резче.

Он пошёл дальше, чувствуя на себе чей-то взгляд, хотя всё вокруг было по‑прежнему пустым, только лозунги на стенах напоминали: здесь каждый шаг — на виду, и каждое слово — подслушано.

Он резко обернулся, почувствовав, как мурашки пробежали по затылку:

— Эй! Кто здесь?! — голос прозвучал неожиданно громко, разбивая вязкую тишину, эхом отдаваясь между бараками.

В ответ — только молчание, слишком густое, слишком долгое, как будто само пространство затаилось. В глубине тумана вдруг появилась тень — расплывчатый силуэт, и тут же исчез, будто его рассекли ножом или он растворился, как пар.

— Да что за… — Демьян выдохнул сквозь зубы, ощутив, как внутри все сжалось.

Сбоку, в соседнем бараке, дверь едва слышно приоткрылась. В щели мелькнули чьи-то глаза — непонятно, старые или молодые, мужские или нет, просто взгляд, полный тревоги. На секунду этот взгляд встретился с его, а потом штора резко дёрнулась, щель исчезла, и в окне осталась только серая, влажная темнота.

Демьян застыл, слушая собственное дыхание и шум крови в ушах.

— Я вижу, — пробормотал он чуть слышно, с каким-то надрывом. — Я же вижу вас…

— Тихо вы, — вдруг раздалось справа, приглушённо, как будто кто-то говорил из-под земли.

Он вздрогнул, отшатнулся, — из тумана вышел мужчина в ватнике, крепкий, лет сорока, лицо усталое, губы сухие, глаза не задерживались ни на чём, бегали, как у загнанного зверя. В руках у него был тяжёлый ящик с инструментами — металл тихо позванивал внутри, разбавляя мёртвую тишину.

— Вы кто вообще такой? — спросил рабочий, не сводя с Демьяна тревожного взгляда и одновременно быстро оглядываясь по сторонам. — Чего орёте?

— Мне показалось, что… — Демьян запнулся, сглотнул, — за мной кто-то идёт.

— Тут всегда кто-то идёт, — усмехнулся мужчина, но в усмешке было больше усталости, чем веселья. — Только не вздумайте спрашивать кто. Вас же новеньким прислали? Из медчасти?

— Да, — кивнул Демьян, чувствуя, как воротник халата стал влажным от пота и тумана.

— Ну вот, — рабочий качнул головой, тяжело вздохнул. — Тут так: идёшь — всё равно следят. Стоишь — следят. Дышишь — следят. Мы привыкли. А вы… вы ещё нет.

— Но кто следит? Кто? — в голосе Ларина зазвенела неуверенность и раздражение, он сам удивился, как резко прозвучал этот вопрос.

Рабочий с досадой передёрнул плечами, поправил воротник ватника, посмотрел мимо:

— Вы это… — он чуть наклонился ближе, понизив голос, — таких вопросов не задавайте. Я зачем вам это должен объяснять? Я ж не дурак. Меня потом первым и спросят, что я с вами говорил.

— Но вы же понимаете, что это ненормально, — упрямо, почти шёпотом бросил Демьян.

— Ненормально? — рабочий усмехнулся нервно, одними уголками губ, — а что у нас нормально? Вы по сторонам посмотрите.

Из-за бараков, с вышки слева, вдруг пронёсся резкий окрик, заглушая всё вокруг.

— Гражданин! Документы при себе?!

— Бля… — рабочий раздражённо выдохнул, отступая в сторону. — Всё, мне пора.

— Подождите!

— Не-не-не. Вы меня не втягивайте. Я вас не знаю. Не видел. Ничего не говорил.

Рабочий исчез в тумане, даже не обернувшись, растворился между заборами и тёмными силуэтами бараков.

На вышке солдат резко наклонился вперёд, винтовка на ремне, взгляд — колючий, настороженный, прямо в лицо Демьяну.