Страница 83

Городок источал запах гниения.

Гарь от тлеющего административного здания резала лёгкие, словно внутри устроили курильню с палёным порохом, дезинфицирующим раствором и сырой бумагой. Асфальт покрывали трещины, между которыми торчал снег, усеянный обугленными клочьями — оборванными отчётами, страницами с грифами секретности, карточками пациентов, свёрнутыми в комки, словно салфетки после операции. В переулках жались тени. Кто-то бежал. Кто-то кричал. Кто-то звал врача. Никто не отвечал.

— Я же предупреждал, — прохрипел кто-то за спиной, голос был сиплым и простуженным. — Предупреждал, что нельзя запускать без второй серии испытаний. А Петров что сделал? Всё утвердил.

— А теперь кто виноват? Я? Я всего лишь лаборант, ты забыл? — ответил другой голос, молодой, срывающийся, полный страха. — Он сам поставил подпись. Я даже не знал, что это пробная партия.

— А ты не видел, как они сворачиваются? Видел же! Один за другим! Вены разрываются в клочья, глаза превращаются в лужу, желудки становятся как мокрая бумага. Что ты теперь оправдываешься? — возмутился первый.

— А что я мог сделать? Ты видел, куда делись пропавшие карточки с вакцинами. Я писал по памяти, а меня потом… — оправдывался второй.

Демьян прошёл мимо, не оглядываясь. В кармане лежали холодные инструменты. Они были сухими, без крови. Пока.

Сторожевые вышки мигали прожекторами. Луч света скользнул рядом, коснулся ботинка и ушёл в сторону. Внутри Демьяна всё было как в лаборатории — пусто, сухо, стерильно. Только в голове гудело:

«Анна. Геннадий. Лейтенант. Политрук. Михаил. Один за другим. Они подобны бактериям. Переносчикам. Всё началось с них. С их молчания. С трусости. С саботажа. С пропаганды. Всё заразно», — думал он.

Он свернул за барак. Дым здесь был гуще. Над ухом гудел генератор. Из открытого окна донёсся крик:

— Я не знаю, куда он пропал! Вчера был здесь, а сегодня нет! Карточка есть, тела нет! — кричал кто-то.

— Проверь журнал, — ответил другой голос.

— В журнале тоже пусто! Будто кто-то вырвал страницы. Или нет… Они вообще не совпадают. Дата стоит четвёртое, а сегодня третье. Что это за шутки? — возмутился первый.

— Замолчи! Здесь больные! У него, может, уши ещё слышат, даже если мозг вытек! — оборвал второй.

Демьян остановился у стены. Внутри здания кто-то блевал. Через трещину в бетонной штукатурке было видно: люди сидели на полу, прямо на кафеле. Один дрожал, другой держал его за лоб. Бинты, пропитанные кровью, напоминали лапшу.

Кто-то прошёл мимо, не заметив Демьяна. Это был старший сержант с фонариком и запотевшими очками.

— Они что, правда с ума сходят? — сказал сержант, обращаясь к кому-то через рацию. — Клянусь, он лежал, я записывал. Ушёл на пять минут, вернулся — койка пуста. Ни белья, ни тела. Ни единого следа.

— Выспись, Коломеец, — ответили в рации.

— Ага, на цинковом гробу в морге высплюсь, — буркнул сержант.

Он пнул дверь подвала и скрылся внутри.

Демьян достал из кармана журнал. Даты в нём были изменены. Вместо печатей стояли треугольники. Раздел «контактные лица» был исписан карандашом — фамилии, группы крови, болезни. Он добавил новую строку: Геннадий. Алкоголизм. Донос. Потенциал манипуляции — высокий.

На противоположной стороне улицы кто-то кричал:

— Эй! Есть кто? У нас ребёнок с температурой! Уже сутки не спадает!

— Закрыто! — рявкнули из больницы.

— Вы же врачи, чёрт возьми! — возмутился голос.

— Мы не боги! — выкрикнули в ответ.

— Тогда хоть посмотрите, он весь в синяках, будто его изнутри бьют! — умолял голос.

Ответа не последовало. Только раздался грохот закрытого окна.

Из подвала вылез парень в белом халате с серым лицом. Его зрачки были словно булавочные головки. Он заметил Демьяна. На секунду воцарилась тишина.