Страница 120

Хлопнула дверь, и из дома долетел шелест шагов. Братья Лакруа занервничали.

– Надеюсь, ты не зазвала в гости весь полк! – буркнул Этьен, проходя мимо Изабель.

В дверном проеме появилась мужская фигура. Высоко подняв над головой фонарь, на Этьена с удивлением уставился Батист.

– Ты – тут? Ну и дела! А Луи с тобой?

– Батист! – воскликнул Луи, бросаясь навстречу старому слуге.

Изабель высвободилась из объятий Александера и тоже направилась к старику, чтобы узнать, где мать и Ти-Поль.

– Луи, вот удача! Твоя жена… По-моему, ей совсем скоро рожать. Мамзель Иза, а вас всюду ищут! Идемте скорее, этой ночью вам отдыхать не придется!

В скупо освещенной комнате крепко пахло табаком. Кончик пера поскрипывал по бумаге. Морщась, Александер в десятый раз поменял положение на стуле. Он не сводил глаз с фаянсовой табакерки, стоявшей на уголке стола: в двух местах рисунок – сцена охоты – стерся, с одного боку имелась довольно-таки заметная щербинка.

– Хотите вина? – спросил у него лейтенант Кэмпбелл, не поднимая головы.

– Спасибо, нет.

По правде говоря, он бы с удовольствием чего-нибудь выпил, но желание поскорее покинуть этот кабинет было сильнее, чем жажда. Перо продолжало царапать бумагу. Сколько Александер помнил, его друг детства обходился с перьями так же безжалостно. Внезапно перед его внутренним взором возник дом в Фортинголе, построенный дедом Джоном Кэмпбеллом по возвращении из изгнания, через шесть лет после восстания 1715 года. В комнате, где они с Арчибальдом занимались, всегда пахло чернилами и книгами, а еще кофе и сладкими булочками, которые обычно в это время выпекали в кухне. Как же ему нравилось это! Беззаботное время!

Александер не особенно ловко управлялся с буквами и цифрами и при случае жульничал: отправлял Арчибальда за стаканом воды или яблоком, а сам в это время списывал у него ответы на заданные учителем вопросы. Разумеется, Арчи понимал, как у Александера получается за пять минут управиться с заданием, на которое сам он потратил полчаса, но он никогда и никому об этом и словом не обмолвился.

В теплое время года через открытое окно в классную комнату проникали армии назойливых мух, и, когда чтение становилось особенно скучным, они с Арчи устраивали охоту, прихлопывая их своими тяжелыми книжками. Целью игры было убить как можно больше насекомых, прежде чем на стук и заливистый смех прибежит нянюшка и прикажет, грозя пальцем, стереть со стен и с мебели некрасивые черно-желтые пятна.

Сколько раз он слушал рассказы Арчи, к которому относился как к старшему брату, об истории Шотландии! Лежа в зарослях вереска, они представляли себя воздевающими широкие шотландские мечи под сенью белой розы дома Стюартов, а уже через минуту смотрели на проплывающие по небу тучи и спорили, на каких животных они похожи. В то время им и в голову не могло прийти, что когда-нибудь они пополнят ряды армии палача их народа и выступят против тех, кто поддерживал якобитов в их попытках вернуть Стюартов на шотландский трон! Что ж, жизнь полна неожиданностей…

Как и отец, в душе Арчи был якобитом. Но, как и во многих хайлендских кланах, в семье Кэмпбеллов тоже не обошлось без разногласий. Старший сын лэрда Гленлайона, Джон, не был приверженцем Стюартов. Он поступил в полк «Черная стража» и верно служил королю Георгу II. Так вышло, что, пока его отец прятался в горах после битвы при Каллодене, закончившейся разгромом армии кланов, он переживал поражение англо-голландского войска при Фонтенуа. Теперь он считался седьмым лэрдом Гленлайона и все называли его An Coirneal Dhu[168].

Джон-сын так и не женился и всю жизнь посвятил службе в армии. Нелюдимый и склонный к меланхолии, он пребывал в уверенности, что причиной несчастий, которые преследовали его клан, было проклятие Гленко, тяготевшее над семьей с той страшной ночи 1692 года. Арчи рассказал Александеру о том, что случилось однажды на охоте, на которую они со старшим братом отправились вместе (из-за разногласий с отцом Джон-старший редко появлялся в его доме). В тот день Арчи, у которого было мало опыта в обращении с огнестрельным оружием, выстрелил в зайца, но пуля задела брата. Благо, рана оказалась легкой. Старший брат поспешил успокоить его, объяснив, что все дело в проклятии, которое его преследует.

Арчибальд отложил перо, посыпал документ золой, а потом стряхнул ее в корзинку для мусора. Еще раз прочитав написанное, он свернул послание и запечатал его.

– Готово! – сказал он, протягивая письмо сержанту Макалпину, который вошел на звон колокольчика. – Немедленно отошлите это губернатору Мюррею.

– Слушаюсь, сэр!