Страница 31

Изменился и его русский. Он больше не путал трудные слова забавным образом. Знание новых языков не ухудшило владение родным, а наоборот.

А ещё лингвистика дала ему бонус: слыша или видя слова на незнакомом языке индоевропейской семьи (особенно славянской, германской и романской ветвей), Младший мог пусть немного, но понимать их – будь то датский, испанский… или даже греческий или латышский. Если учил древние языки и знаешь штук пять современных, то общие корни начинают бросаться в глаза.

А вот про неиндоевропейские – хоть китайский и японский, хоть венгерский и эстонский – он понял одно. Бесполезно тратить время. Совсем иные законы. Разве что отдельные слова запомнились. Но полиглотом ему не стать.

Эрудицию он тоже сильно поднял. Со стороны могло показаться, что Саша – ходячий справочник. Не только благодаря занятиям в академии. Но и из-за самостоятельного чтения – ведь теперь ему была доступна в два клика почти любая книга в любой области знаний.

Много для общего развития давала принятая здесь смена областей деятельности.

Первый год Александр был свободным послушником-акколитом. Потом год младшим кастеляном, то есть снабженцем и хозяйственником. Затем ещё столько же – младшим маршалом, то есть служителем закона. Несмотря на грозно звучащее название должности, на самом деле это нечто вроде помощника шерифа. Потом он на год стал скаутом, и для него это было самое интересное время.

И вот уже около года он пребывал в статусе скриптора. Учителя, архивиста и счетовода-статистика в одном флаконе. Но не учёного, для этого нужен и особый талант, и опыт. И ясная цель.

Настоящих учёных тут было человек двадцать. Но прорывов в области естественных и технических наук в этом мире уже не совершалось – даже в таком месте как Основание. Сберегалось и анализировалось наследие прошлого. И делались редкие прикладные открытия вроде того, из какого довоенного хлама проще изготовить полезную вещь.

Кто мог подумать, что спасение человечества бывает таким скучным.

Старшие теперь хотели видеть в нём канцеляриста, но Данилову и это быстро надоело. Покопаться в архивах? Да, но только под настроение, в охотку, а не в обязаловку. То же самое и с преподаванием. Ему хотелось почаще бывать в экспедициях. Но его в них больше не приглашали. На просьбы вежливо улыбались и разводили руками: «Извини, Алекс, лишних мест нет».

Он был бы не против посетить Францию, Британию, побывать на Гренландии и Исландии, увидеть хранилище Судного Дня на Шпицбергене. Или наоборот, сплавать на юг Европы. Но Основание не имело выхода к морю и больше не собиралось тратить средства на такие авантюры. Поэтому оставалось верить рассказам тех, кто там побывал. Но даже в пределы соседних германских земель забирались только скауты.

Материальной выгоды экспедиции не приносили. Только знания. Привозили образцы и экспонаты, отснятые терабайты видео и сотни метров плёнки. Да, на плёнку тоже снимали – старинные камеры неплохо работали. Всё это по мере сил классифицировалось и отправлялось в архив, до лучших времён.

Скаутская Служба отправляла отряды на достаточно большие расстояния. Данилов хотел бы подольше оставаться скаутом-разведчиком, с возможностью ходить в походы официально. Не то, чтобы его посчитали негодным для этой работы, нет. Его перевели в скрипторы потому, что существовала такая вещь как ротация. И если человек годился для разных целей и не был уникален в чём-то одном – община могла сначала дать ему позаниматься, чем он хочет, а потом на такой же период выбрать, чем ему заниматься. Без принуждения, но настойчиво. Не подчиниться, отказаться – такое Саше даже не приходило в голову.

Поэтому теперь он мог отлучаться только в свободное время, один, и на свой страх и риск. Товарищей, которым было бы интересно его хобби, у него не было.