Страница 34

Младший смотрел на жизнь коммуны … как на игру счастливых здоровых детей. С умилением, но и со странным осознанием того, насколько непрочен и уязвим их мир. Как много должно совпасть условий, чтобы он возник и продолжал существовать.

Саша думал, что проскочит, но его заметили. Один из тех, кто были заняты финансовой игрой, помахал ему рукой. Младший напрягся и вспомнил его имя… вроде Михаэль. Немец, высокий. Внешность типичная, трудно запомнить. Разве что по тому, что волосы не красит. Проще запоминать тех, у кого внешность экзотическая.

Младший улыбнулся и подошел. Тут не принято ходить с траурным лицом и поджатыми губами. Он давно уже всем объяснил, что его нелюдимость – от природы. А не от русской культуры, пропитанной «толстовщиной и достоевщиной». Чтобы не делали ложных выводов обо всей русской культуре. Где много позитивных и радостных произведений, а также выросших на них позитивных и радостных людей.

После такого объяснения, многие вопросы у них отпали. Тут хорошо принимали любые особенности, хоть этнические, хоть психофизические.

Хотя за эти годы Александр научился быть немного более раскрепощённым в плане жестов, мимики, походки. Пройдя по общей комнате, пожимал руки (тут на Западе было принято жать руки и женщинам, к чему он привык не сразу). С кем-то формально приобнялся. Кому-то просто кивнул, но с достаточной теплотой во взгляде.

Все были рады его видеть, рады, что он благополучно вернулся из своей поездки, когда его посчитали пропавшим или погибшим… И их устроил ответ, что всё нормально, они тактично не допытывались ни о чём: если захочет, сам расскажет.

Словно дружная семья. Люди разных цветов и мировоззрений, свободные от феодального ужаса, от военщины и тоталитаризма, от нацизма и корпоративного стяжательства. И даже от обидчивого культурного лицемерия начала XXI века, где прав тот, кто первый оскорбился. Мир, который похож на сказку.

Наконец, он добрался до своей комнаты. И тут вспомнил, что ему неплохо было бы сделать ещё кое-что… Дело в том, что из личных помещений доступ к «развлекательному контенту» общей сети был ограничен. «Чтобы не провоцировать гиподинамию и ухудшение зрения». А ещё, наверное, для стимуляции здоровых социальных контактов. Из комнат можно выходить в сеть только по работе, да ещё отправлять и получать короткие сообщения. Для чего-то большего требовалось идти в общий зал на любом этаже.

Игромания и «инфомания» (увлечение бесполезными сплетнями) считались вариантом наркомании. И в тяжёлых формах – порицались.

Обычно Младший предпочитал электронные книги: художественную литературу, справочники, мемуары. Вот это можно было читать дома без ограничений.

Но время от времени Александр загружал себе в комнатный компьютер большие пакеты данных с сервера. Он нашёл, как обойти ограничения. Это был не взлом, а использование лазейки, которую не заметили админы. Бэкдор.

В последнее время он качал в основном не книги. А копипасты из довоенных времен. Архивы сетевых обсуждений. Причём не только с публичных форумов и соцсетей, но и с нескольких закрытых площадок и каналов, где когда-то общались узкие специалисты. Корпораций, армии, правительств. Впитывал информацию, как губка, и анализировал на ходу. Огромный склад этого добра он случайно нашёл в общей сети. Не ясно было, кто и зачем сохранил это и перенёс в локалку (тогда еще не Основания, а фирмы Элиота Мастерсона!) – скорее всего, в последний день работы Интернета. Это были не сверхсекретные сведения, но что-то близкое к служебным тайнам и корпоративным секретам.

Переписывал выборочно. А потом сопоставлял эти данные с теми, которые были на носителях, что он приносил из вылазок. Процесс напоминал просеивание руды в поисках золота. Но в основном обнаруживалась пустая порода.

В какой-то момент он так обнаглел, что стал открывать эти архивы прямо из своей комнатушки, напрямую. И вот тут админы его вычислили и эту возможность обрезали. А ему погрозили пальцем. Не из-за секретности – какие к чёрту тайны вековой давности? А чтобы не снижал общий bandwidth, то есть не занимал весь канал связи. И чтобы не портил глаза и не набирал лишний вес за чтением древней ерунды.

Тогда Младший решил приходить за сведениями в библиотеку со своим лаптопом, подключаться к разъёму и переписывать там. Там не было «заглушки». И вот, когда он явился качнуть очередной массив, за этим занятием его застала Эльза, заглянув ему через плечо.

Подняв глаза, Александр чуть карандаш не сломал в пальцах. Настолько непривычным был её вид. Не джинсы или комбинезон, не свободный беспорядок на голове и не косынка… Какая-то антикварная заколка в волосах, круглые очки под старину, будто в роговой оправе, прямая юбка почти в пол. Всё это навевало ассоциации с фильмами про девятнадцатый век. Телефонистка, институтка, «синий чулок», Мария Кюри? Что-то в этом было такое… Хотя она могла свести его с ума в любом образе, даже надев мешок. Впрочем… он не знал, чего в этом больше. Чувства или инстинктов.

– Что это ты читаешь? И, кстати, Алекс, ты не вернул книжки, которые брал месяц назад, – она вошла в роль библиотекаря, хотя сегодня им не была, а пришла поработать в тишине над научной работой о ранее не зафиксированных генетических заболеваниях, вызывавших явные мутации. Материала для изучения было довольно много. Хотя комиссия по этике накладывала ограничения на изучение патологий – и у живых, и у нежизнеспособных: «Если широко распространять информацию о рисках, люди просто перестанут заводить детей. Между тем, природа сама очищает генофонд от основной массы «мутантов». Они погибают на разных стадиях внутриутробного развития».