Страница 36

Он зашёл в кабинку и поискал глазами кнопку. Но двери автоматически закрылись за его спиной, и Данилов ощутил ногами лёгкую вибрацию. Лифт повёз его на самый верх.

За время странствий ему доводилось видеть действующие подъёмники, но только здесь, в Основании, он впервые прокатился на лифтах, и ему не очень понравилось. Нет, у Александра не было клаустрофобии, но толчки, тряска и лязгающие звуки вызывали беспокойство.

Однако эта лифтовая кабина двигалась плавно и беззвучно. Внутренняя отделка поражала роскошью. Панели из ценного дерева, бронзовые поручни, откидные сиденья, обитые бархатом… «Да тут просто Версаль какой-то», – мысленно хмыкнул Данилов. Он немного знал историю этого парадного лифта, которым пользовался в основном только Старик и особо почётные гости. Когда Изобретатель стал маломобильным, он всё-таки иногда спускался в оранжерею. Это было его любимое место, его детище, как, впрочем, и всё здесь. Часть лифтовой шахты и все двери ниже уровня оранжереи перекрыли с целью экономии ресурсов. Несколько лет Старик ещё принимал участие в общих собраниях и праздниках, которые ради него стали проводить здесь, в оранжерее. Но теперь и это стало для него слишком тяжело.

Двери так же плавно раскрылись, и Саша вышел в коридор. Он ожидал увидеть очередную роскошь – картины, статуи, старинное оружие на стенах, ковры, фигуры рыцарей в доспехах… Всё, что угодно, только не голые стены, отделанные металлом, тускло поблескивающем в полумраке. Слишком… ультрасовременно. Как в космическом корабле. На полу (тоже из металла, только рифлёного) светятся через равные промежутки стрелки из флуоресцирующего материала. Указывают, куда идти. Как будто есть варианты.

Саша зашагал по коридору, миновал несколько неприметных дверей. Очевидно, там находятся служебные помещения. Стрелки вели его дальше. Прошёл мимо обычного лифта, которым пользовались помощники, уборщик, официант, члены Совета. Постоянно при Старике никто не жил. Несколько раз ему предлагали переселиться на первый этаж, но он даже слышать об этом не хотел.

Элиот Мастерсон, живая легенда. Полупарализованный старик и обладатель одного из самых, как говорили, выдающихся интеллектов на планете. Осколок старого мира, создатель Академии и всех других проектов Основания. И самого Основания... Хотя идея и позаимствована у Айзека Азимова.

Сказать, что Младший был удивлен – ничего не сказать. Изобретатель в последнее время редко принимал посетителей.

Когда-то тот посещал и трапезы, и мероприятия, и даже игровую комнату. Но в последние годы стал затворником в своей башне. Причём неясно, удалился ли он только по причине физической дряхлости. Или дело в постепенном «усыхании» разума. Сколько там процентов нейронов отмирают каждые пять лет? А может, разум в порядке, но им овладела усталость от людей, включая соратников и учеников.

Младший видел его всего несколько раз и в основном издалека. Старик приезжал на общие собрания в своем кресле. Он всегда был окружён плотной толпой, Саша и не пытался проталкиваться поближе. Бестактно и глупо… Да и зачем?

Даже трансляции обращений по радио происходили теперь от силы несколько раз в год и были краткими. Обычные пожелания сил и стойкости. Без его фирменных язвительных фразочек и парадоксального чёрного юмора. Сжато и сухо.

Юнцы говорили, что Академия скоро столкнётся с проблемой выбора нового лидера. Дураки. Проблемой это не будет, потому что все вопросы уже давно решает Совет Посвящённых, который переизбирается раз в пять лет. Лидер Основания был символом. Кто-то сравнивал его со стареющим Понтификом – Папой Римским, а кто-то украдкой – даже с Лениным в Мавзолее.

Что ж, идём дальше по кроличьей норе...

Он принюхался, пытаясь уловить… нотку затхлости или что-либо подобное, но воздух был свежим, пахло приятно – немного морем, немного озоном.

Наконец, стрелки привели адепта Данилова к обычной двери, ничем не примечательной. Ни таблички с перечислением регалий, ни хотя бы имени, просто гладкий металл и простая ручка. Рядом на стене желтела кнопка. Саша услышал, что за дверью кто-то напевает, даже разобрал слова: «Iseerocketsinthesky…» Старинная песня про космос.

Он деликатно прикоснулся к звонку пальцем. Петь прекратили, раздалось недовольное кряхтение.

– Привет, – донёсся сварливый голос. – Заходи!

На русском, вполне разборчиво, хотя и чувствовался акцент.