Страница 3

- Решает отец, а не я.

- Не смеши. Как договоримся мы, так он утвердит решение. В его казне пусто, а при дворе одни дармоеды и бездельники. У кого деньги, тот и принимает решения.

Неожиданно возле БоРам зашевелилась стоявшая на столике нефритовая фигурка лягушки. Она враскорячку повернулась в сторону одной из стенок шатра и показала направление языком. Плавным змеиным движением БоРам вытащила из-за спины духовую трубку и молниеносно плюнула в указанном направлении. Раздался вскрик, за полотнищем шатра на землю упало что-то грузное.

Затопали ноги, через несколько секунд в шатер забежал командир ее охраны.

- Лазутчик, - доложил он, - заколол нашего часового стилетом и незаметно подошел к шатру. Жив, но парализован. Сейчас утащим на допрос, это явно ниппонец, их хваленый синоби.

- Синоби – это хорошо. Заберем его с собой в Каракорум. Проконтролируй, чтобы он не откусил себе язык и не истек кровью.

Повернувшись к ЮЧжин, БоРам с улыбкой сказала:

- Видишь, не только ты с духами и демонами на короткой ноге. Моя лягушка более чуткая, чем любой живой зверек. Теперь покажи мне то, что ты прячешь в правом рукаве.

ЮЧжин опустила руку, и из рукава вылезло какое-то странное существо с щупальцами на голове.

- И кто это у тебя?

- Бабушка называла его Ктулху. Это была ее служанка, пытавшаяся ее отравить толченым алмазом. За это она вырабатывает яд, от которого нет противоядия.

- Да мы с тобой стоим друг друга. Может, заключим пакт о ненападении? Если ты не будешь злоумышлять против моей госпожи Борегене, я обязуюсь не вредить тебе, наоборот, помогать.

- Хорошо, только помоги мне продать хотя бы несколько жемчужин, иначе все деньги уйдут на уплату дани, и я опять буду зависеть от отца. Купи у меня серьги с такими жемчужинами. Ты их подаришь великой ханше, просто жемчуг – это одно, а ювелирное украшение – совершенно другое.

ЮЧжин достала из другого рукава коробочку, бережно открыла ее и протянула Борам.

- Адж-ж-ж, какая прелесть. Да, я недостаточно высокого ранга носить такое украшение, это достойно только великой ханши. Я сделаю иначе. Я продам их великому хану Угэдэю, и когда Борегене опять рассердится и будет кричать на него, называя нехорошими словами, он умилостливит ее таким подарком. Будет хорошо всем.

- Согласна.

- Да, еще. Твой король хочет обмануть великого хана и прислать вместо наследника дальнего родственника – принца Синана. Пускай присылает. Мы сделаем вид, что не заметили подмены.

Это же время

Дом ЧжуВона в столице

Вернувшись, ЧжуВон первым делом провел ревизию хозяйства. Слуги – люди верные, но контроль нужен всегда. Управляющему он передал серебро и жемчуг, полученные от ЮЧжин и приказал временно прекратить тайную добычу нефрита на горном руднике. У своих «драконов» он оплатил ремонт одежды и обуви, оружия и доспехов. Было у него такое подозрение, что дома ему быть недолго. Судя по тому, как приехавшая монгольская делегация потребовала на переговоры ЮЧжин, это длинная рука Борегене. Поэтому надо готовиться в любой момент сорваться в поход. ЧжуВон замурлыкал:

Если завтра война, если враг нападет,

Если темная сила нагрянет,

Как один человек, весь корейский народ

За любимую Родину встанет.

ЧжуВон как в воду смотрел. В обед прибыл гонец от короля, вызывающего его к себе. Ехал он на аудиенцию в своем парадном придворном облачении со смешанными чувствами. С одной стороны, принцессу они отбили, вернулись с богатой добычей. С другой, он был в плену, ЮЧжин он, по сути, освобождал по приказу Борегене, сорвав ее замужество с ханом. Да и винопитие с Угэдэем ему тоже в заслугу вряд ли поставят.

- Я недоволен тобой, - прямо заявил ему король, - по твоей вине принцесса неоднократно могла погибнуть. Не женское дело заниматься такими делами. Мне не понравилось, что ты был в плену у монголов и вернулся живым. Поэтому я сурово накажу тебя: сними тигровые усы со своей шляпы.

Все внимательно слушавшие придворные даже охнули. У многих заблестели глаза от удовольствия видеть такое ужасное унижение выскочки. ЧжуВон низко поклонился, сохраняя каменное выражение лица.

- Но я дам тебе возможность искупить свою провинность. Придворные, выйдите, далее будет конфиденциальная беседа.

Толкаясь, многочисленные придворные поспешили на выход. Остались лишь несколько ближайших советников короля.

- Мое неудовольствие было на публику. Пусть все думают, что ты в опале. Хотя я до сих пор сердит на то, как ты смеялся над кодексом поведения благородного ямбаня. Моя дочь молодец, но без твоей помощи вернуться с такой добычей ей было нереально. Хорошо, что ты знаком с Угэдэем и Борегене. Они потребовали от нас прислать в Каракорум заложником наследника. За этим приехала личная посланница от Борегене. Мы не отказались, но вместо него отправим принца Синана. Его будешь сопровождать ты. С собой ты повезешь часть черного жемчуга в качестве дани. Останешься жить вместе с Синаном, будешь помогать ему находить общий язык с монгольской знатью. Сам знаешь, умом он не блещет. Если успешно выполнишь задание, я верну тигровые усы и присвою тебе следующий чин. Все понятно?

- Да, мой король, я приложу все старания.

- Ступай и готовься выехать завтра. Жемчуг получишь перед отъездом. «Драконы» останутся здесь, слишком на них много крови убитых монгол.

Через неделю

Каракорум, дворец Угэдэя

- А еще, великий хан, раз в год у них проходит смешной праздник – день дурака. Кроме того, что у них есть вожди племени, они выбирают «префидента».

- Ха-ха-ха, а это кто такой? – рассмеялся Угэдэй, отпивая из кубка румское вино. Такое же было и у ЧжуВона, сидевшего у подножия трона среди монгольской знати.

- Это, великий хан, человек, который за все отвечает, но реально ничего делать не может, поскольку у него нет власти. Что вожди скажут, то и будет. Но за ошибки отвечать будет «префидент». Поэтому ни один серьезный человек на такую должность не метит, а рвутся всякие странные туземцы, у которых физические изъяны. Чем уродливее, тем лучше.

- Ха-ха-ха. Разрешу-как я в паре самых провинившихся аймаков харачу (так в Монголии именовали простых кочевников – прим. авт.) тоже выбрать себе такого, только назову немного иначе. А как назову? – и отхлебнул вина.

Засмеявшиеся монголы стали предлагать:

- Нойон баранов.

- Главнейший пастух.

- Старший по мослам на кухне.

ЧжуВон предложил:

- Великий хан, а может: старший по кизякам.

Собутыльники хохотали, одновременно поедая вареную баранину (руки они вытирали прямо о голенища сапог), запивая кумысом из пиал. Слуги сновали между ними, поднося новые блюда, доливая вино и кумыс.

Занавесь в углу, где прятались женщины, чтобы не мешать разговорам мужчин, заколыхалась. Оттуда тоже слышалось хихикание.

- Нам понравилось твое оружие, которым ты сжег пиратскую джонку. Сможешь сделать такую же здесь для показа?

- Да, великий хан, мне понадобятся…

- Это мне не интересно, скажешь старшему по дворцу, где тебя разместили, и он предоставит все необходимое. Когда покажешь свое грозное оружие?