Страница 22

— Доходит только наименьший из кораблей, но мы подплываем достаточно близко. Есть еще корабли Ангуса.

— Тоже вооруженные?

— Вам лучше спросить его самого.

— Да ты хитрец, — с улыбкой произнес король. Формально его власть была высшей в стране, но Арчибальд Дуглас, граф Ангус, становился регентом[15] в любое отсутствие короля. Однако если Джеймса народ любил, то Ангуса боялся. — Думаю, завтра он вернется из Стерлинга, — продолжал Стюарт, и выражение лица Рэма при этих словах резко изменилось. — Тебя раздражают его повеления, — сделал вывод король. — Хотя навряд ли ты его боишься.

Дуглас скривился.

— Я боюсь не его, а себя и того, что однажды могу сделать с этим чертовым тираном.

Джеймс снисходительно покачал головой.

— Все вы дикари, но я знаю, что Арчибальд любит тебя и желает только лучшего.

— Лучшего для него самого, что не одно и то же, сэр, — уточнил Рэм.

Даже говоря о стальной хватке графа Ангуса, он не стал бы недооценивать короля. Временами Стюарт казался беззаботным и мягкосердечным, но, когда дело касалось власти, он не остановился бы ни перед чем и мог бы перевешать всех своих лордов.

На следующий день в королевский замок явились не только Арчибальд Дуглас с сыном и двумя сотнями своих людей, но и целая толпа раздраженных, недовольных друг другом дворян. Джеймс решил было принять всех сразу, но быстро понял свою ошибку и установил строгий порядок аудиенций. Это тоже не способствовало улучшению отношений между лордами. Когда Стюарт первым принял своего адмирала, графа Арана, то это повергло Арчибальда Кэмпбелла в новый приступ ярости. Тем временем король расспрашивал Гамильтона о ходовых качествах нового флагмана, «Великого Майкла», и рассказывал о том, как теперь все судоверфи Шотландии займутся производством современных военных кораблей. Адмирал умолчал об инциденте с судном Роба Кеннеди и вместо этого начал жаловаться на набеги. Джеймс пообещал разобраться с этим.

Затем в зал ввалился Кэмпбелл. Манеры графа не отличались изысканностью, он говорил на диалекте горцев и сплевывал на ковер. Королю приходилось терпеть, напоминая себе, что без помощи этого человека не удалось бы разбить предателя Мак-Доналда.

— Черт побери, Джеми, этот сукин сын Аран был допущен к тебе раньше меня!

— Я ценю тебя, Арчибальд. Разве не ты — дворцовый эконом?

— Пустое бренчание, Джеми, против главного адмирала.

Король вздохнул. Аргайл, этот хитрый старик, был жаден до власти, и другие лорды опасались, что вскоре он захватит все западные земли. Но это единственный способ предотвратить бунт. Арчибальд Кэмпбелл должен оставаться преданным короне.

— Губернатор, — сказал король. — Губернатор северо-западной Шотландии. Думаю, это звучит лучше.

Глава клана заворчал от удовольствия и удержался от очередного плевка на ковер.

— Вот что значит пост из рук короля!

— Ну а теперь, Арчибальд, излагай свои жалобы.

— Проклятые Кеннеди увели моих призовых бычков! Разрешаешь мне повесить этих ублюдков?

— А я думал, что твоя дочь обвенчана с Доналом Кеннеди, и поддерживал такой брак.

— Отдать дочь губернатора за паршивого Кеннеди?

Стюарт взорвался:

— Вижу, титул уже крепко засел в твоей башке! Но ведь можно и лишиться этого!

— Чего, башки или титула? — попробовал сострить Аргайл.

— Господи, мало того, что Гамильтоны перегрызлись с Кеннеди, теперь еще и Кэмпбеллы присоединяются к драке! Хватит! Подпишете соглашение о женитьбе и о дружбе, и не позже, чем отправитесь отсюда.

Арчибальд понял, что спорить бесполезно, и пошел на попятный:

— Дочь Аргайла должна обручаться в столице.

Король покачал головой.

— В Стерлинге. В королевской часовне, думаю, ты оценишь такую честь. Есть у вас другие одеяния, кроме овечьих шкур?