Страница 51

Но Алмаз, как человек уже поживший и опытный, прекрасно понимал, что если он ничего этому любопытствующему не расскажет, то тот тут же к кому другому пойдет из их театра. А если, к примеру, на того же самого Ширгаза нарвется, который злой как черт из-за того, что его Мироновым заменили? Главную роль терять абсолютно никому не понравится, дело понятное. Он, конечно, в Японии не был, о чем очень переживал, но запросто кто-то мог ему уже рассказать, как оно там все было.

Вот она, кстати, еще одна причина, чтобы ничего на самом деле опасного про Ивлева не рассказывать. Если хоть что-то плохое этот любопытствующий нароет про Ивлева, он же дальше копать начнет. И обязательно в итоге так или иначе доберется и до того, что произошло с актерами. И до драки, и до этой успешной маскировки, и до якобы аллергии, которая у них случилась из-за японского грима. Нет, никому это абсолютно не нужно.

Так что Алмаз, сделав вид, что радостно улыбнулся при виде крупной купюры, тут же развернулся к гостю и сказал:

— Присаживайся, дорогой, вот на тот стул. Конечно, давай поговорим. Деньги никогда лишними не будут. Что бы ты хотел узнать про нашу поездку в Токио?

Гость и так не сильно напряжен был, а тут еще больше расслабился. Алмаз понял, что он поверил в его игру. Решил, что за деньги цыган все ему расскажет, что ему надо услышать.

Присев, да еще и закинув ногу на ногу, тот сказал:

— Интересует меня, как вас там в Японии принимали. Были ли какие-то моменты там интересные, да хоть даже курьезные истории. И драматург ваш, он же с вами жил? Были ли у него какие-то там посетители, ездил ли он куда-то?

Ну вот, понял Алмаз, все он правильно сообразил. Компромат какой-то именно на Ивлева этот мужик собрать хочет.

— А как мне вас называть можно? — спросил Алмаз, продолжая ласково улыбаться.

— Сергеем можно меня звать, — ответил тот.

— Так вот, Сергей, тут такое дело, что я себя не очень хорошо чувствовал во время этой поездки. Простыл сильно, и большую часть поездки температурил. Нет, на сцену я как-то выползал, цитрамона напившись, но потом меня чуть ли не на руках обратно в гостиницу доставляли. Ну а что же делать? Играть же нужно, за рубеж все же выехали, понимаете? Нельзя же подвести товарищей, правильно?

Неизвестно, понимал Сергей или нет, но он кивнул.

— Ну вот, так что я не очень тогда хорошо соображал. Отлежался — на сцену, отлежался — на сцену. В себя пришел немного уже в аэропорту, когда уезжать пора было. Но деньги, само собой, лишние не бывают. Так что давай так сделаем. Я поговорю со своими коллегами, которых так не штормило, как меня во время этой поездки. А послезавтра после следующей пьесы давай здесь же встретимся. Примерно в это время, когда все уйдут уже. И я все, что ребята расскажут, и сообщу.

Видно было, что Сергей не слишком доволен таким ответом. Но все же согласно кивнул, пожал ему руку, оставил полсотни на столе, и на этом они разошлись. Алмаз минут десять еще посидел в гримёрке, хотя грим уже практически смыл еще до прихода неожиданного посетителя, давая время уйти этому Сергею подальше от театра. Потом уже, одевшись, вышел на улицу и поспешил к ближайшей телефонной будке оповестить Боянова.

Москва, квартира Ивлевых

Закончил со статьями, на днях можно уже и в редакцию «Труда» Вере везти. Вместе с полагающимся ей сувениром. Без особой спешки, конечно, учитывая, что еще третья статья из оставленных мной перед отъездом не успела выйти.