Страница 52

Но в таких вот номерах мне в прошлой жизни отдыхать не приходилось. Разве что на различные совещания в такие вот люксы меня иногда приглашали. Забавно вышло, что в бытности аудитором в рыночной России я пожить в таком люксе не сумел. А вот попав в тело советского юноши, сподобился… Правильно говорится — неисповедимы пути господни!

Потолки под четыре метра. На стенах картины, как в императорских дворцах в Санкт-Петербурге. Промежутки между картинами явно золотом отделаны. Толстые такие, жирные, блестящие полоски. Стены — мрамор. Да еще и пара толстых мраморных колонн на входе. Коридор метров шестьдесят квадратных. Да в некоторых гостиницах, в которых я прежде жил, лобби гостиничное было поменьше, чем этот коридор в моем номере.

Шесть дверей видны от входной двери, все закрыты. Конечно, и спутники мои тоже обалдели, увидев всю эту роскошь. Да еще, само собой, побольше меня. Как говорится, челюсти пороняли на пол. Даже переводчица, со всей ее КГБшной закалкой и выдержкой, выглядела глуповато, как молоденькая девочка, несмотря на свой возраст. Ну уважили меня, конечно, японцы, так уважили…

Первый в себя Боянов пришел и сказал:

— Павел, ты говорил, что тут четыре комнаты, а посмотри, дверей-то шесть!

— Комнат, скорее всего, все же четыре, а две из них, думаю, что это два санузла, — сказал, улыбнувшись про себя я, но на лице храня совершенно строгое выражение, чтобы не обидеть Боянова снисходительной улыбкой.

— Да ты что, — удивился тот, — такие двери красивые, точь-в-точь как в комнатах. Что же они тогда их поуже не сделали, чтобы видно было, где санузлы?

— Да и зачем два санузла в номере? — поддержал его Вишневский. — Одного достаточно. А вторая лишняя дверь, может быть, кладовка какая-то, — предположил он.

Вишневский и Боянов, тут же, чтобы проверить свои предположения, рванули к дверям, посмотреть, что за ними.

Открыли две первые попавшиеся.

— Мать моя женщина! — сказал Боянов.

А Вишневский что-то пробормотал, далекое от цензуры вообще, потрясенный.

Мужики наткнулись именно на два санузла. А внутри было все по-богатому, не хуже, чем в нашем новом музее в Городне. В каждом метров десять квадратных: биде, ванна, душ, раковина. Получается, даже лучше, потому что биде в Городне не было, конечно. И особенно мне захотелось засмеяться, когда я увидел, что в санузле, что Боянов нашел, унитаз то ли золотой, то ли под золото сделанный. Тут же прикинул, как на красивом столике рядом с унитазом неплохо смотрелся бы мой золотой телефон, Тареком подаренный.